Лгунья
Шрифт:
Харен откинулся на спинку стула и уставился в стену перед собой.
Данетий немного потоптался и всё же решился прервать размышления начальника.
— У вас на сегодня ещё будут какие-то распоряжения?
— Нет, — тут же откликнулся харен и поднялся. — Утром меня можно не ждать.
В коридоре на него мрачно воззрился Шидай. Трость он держал в левой руке и раскачивал её как маятник. Варлай опасливо косился на лекаря и держался поодаль.
— Мы уезжаем, — коротко бросил харен.
Остановиться он даже не потрудился,
— Ну наконец-то!
Слуги уже спали, поэтому торжественной встречи не вышло. Харена и его личного лекаря встретил старый управляющий — седой как лунь оборотень, больше похожий на вышибалу в питейном заведении.
— Молодой господин, — гулко пророкотал медведь, едва сдерживаясь от того, чтобы не прижать харена к груди, — что ж вы так поздно? Мы вас ещё к обеду ждали.
— А мы работали, — наябедничал Шидай, протягивая руку для рукопожатия. Её от души, до хруста в пальцах, пожали.
— Совсем не меняетесь, — с укором протянул управляющий, принимая плащ харена. — Вы хоть поздоровайтесь!
— Рад тебя видеть, — покорно поприветствовал его Ранхаш.
— Ну хоть так, — усмехнулся медведь. — Я вам сейчас на стол накрою.
— Я буду есть в кабинете. У меня дела.
Управляющий и лекарь молча проводили поднимающегося по лестнице господина одинаково неодобрительными взглядами.
— Что-то он ещё хуже стал, — заметил управляющий. — Я-то думал, он там с вояками пообтесается и чуть проще станет без наставлений господ-родителей и этого высокородного общества.
— Э, нет, Давий, — с усмешкой протянул Шидай, — это так просто не вытравляется. Ты поесть приготовь, а я ему отнесу. Может, снотворное подсыплю, а то опять утром поспать не даст, засранец!
— Тогда, может, сразу слабительного, — Давий многозначительно поиграл бровями и хохотнул. — Поживее станет.
— Ты что! Он разозлится, — не одобрил Шидай.
— Так на то и расчёт!
— Нет! — твёрдо заявил Шидай. — Учти, я проверю.
Давий недовольно прицокнул, но спорить не стал.
Расположившись за столом, Ранхаш первым делом достал из нагрудного кармана сложенный пергамент. Расправив лист, он самым тщательным образом осмотрел его и повертел перед лампой, но ничего подозрительного не обнаружил. Только слабый пульс магии.
Что-то останавливало мужчину от написания письма. Неясное пока ощущение слегка царапало его. Ранхашу казалось, что он собирается сделать бесполезное дело, потратить время впустую.
Подождав ещё немного, харен взялся за перо и открыл чернильницу. Рука легко и быстро вывела заранее заготовленные слова.
«Госпожа Амайярида, я хотел бы побеседовать с вами. Это в ваших интересах. Я назначен следователем по вашему делу. Если вам не безразлична ваша судьба — ответьте мне.
Ранхаш Вотый»
Только
— Поешь ты, надеюсь, без моих понуканий? — спросил он.
— Ты мне мешаешь, — спокойное лицо Ранхаша тоже омрачилось, а глаза недовольно прищурились.
— Больше почтения, мальчишка! — прошипел Шидай. — Не забывай, что я тебя ещё щенком в зубах таскал.
Желваки на лице харена напряглись, но он ничего не ответил.
— Я спать, и ты тоже ложись. Нога, наверное, отваливается.
Сочтя свой лекарский долг выполненным, Шидай облегчённо вздохнул и, мечтательно улыбнувшись, направился к двери.
Голос харена остановил его у самого порога.
— Ты обещал, — напомнил Ранхаш.
Лекарь непонимающе посмотрел на него, но потом просветлел лицом и улыбнулся.
— А-а-а, сказочка на ночь про господина Ишыя? Точнее, про его невестку Юару? Да там ничего интересного. Она была родной сестрой моей жены.
Лицо харена изменилось. Глаза чуть расширились, и в них мелькнуло что-то похожее на сожаление.
— Ясно, — поспешно ответил он.
— Да? — Шидай удивлённо приподнял брови. — И ты больше ничего не хочешь знать?
Ранхаш прямо посмотрел на него и спросил:
— А ты хочешь рассказать?
Шидай солнечно улыбнулся.
— Нет. Спокойной ночи.
Дверь за ним закрылась, и наступила тишина.
Харен ещё некоторое время просидел неподвижно, а затем повёл плечами, размял шею и тихо, почти неслышно вздохнув, откинулся на спинку кресла. Приподняв левую ногу, он несколько раз согнул и разогнул её и вздохнул уже чуть тяжелее. Брови раздражённо сошлись на переносице, и мужчина устало прикрыл глаза.
Когда Шидай через четверть часа заглянул в кабинет, чтобы забрать поднос, то обнаружил, что еда не тронута, а господин спит, откинув голову на спинку кресла. Некоторое время лекарь стоял в задумчивости, но потом решил, что слишком устал, чтобы тащить харена в постель. Вместо этого он ушёл и через несколько минут вернулся с одеялом. Тщательно укрыв спящего господина, Шидай осторожно отодвинул стол и аккуратно поднял и разместил больную ногу на свободном стуле.
— Мальчишка! — недовольно прошипел он напоследок и, забрав поднос, вышел из комнаты.
Харен проснулся в полночь, когда внизу раздался звон часов. Некоторое время он сонно хлопал глазами, смотря на пятно света на потолке, а затем перевёл взгляд на стоящий поодаль стол. Лист продолжали украшать только строки, написанные им. Выпростав руку из-под одеяла, Ранхаш притянул стол ближе и в очередной раз вгляделся в пергамент.
Этот бывший жених ему что-то недосказал. У письма есть какая-то хитрость, но какая?