Либитина
Шрифт:
Теперь что-то началось. Необычное ощущение! Неужели Нонус испытывал то же?! "Боже, но это же так интимно..." - я почувствовала, что краснею. Видимо, кровь твари обладала собственным сознанием. Как иначе объяснить, что я начала ощущать себя будто бы в теле собаки? Да, я была ею - мохнатой, поджарой, быстрой. Вместе с ней я поднялась, почесала за ухом задней лапой, промчалась по улице, а, воротившись, радостно вывалила язык и завиляла хвостом.
– Поздравляю, ты сразу нашла самое извращенное из увлечений carere morte, - знакомый вкрадчивый голос
– Что такое каререморте? - спросила я, не оборачиваясь.
– Carere morte. Так был озаглавлен трактат Атера, посвященный созданию существа Бездны - Макты. Я его использую, как синоним отрекшегося от смерти. Милая собачка. Что ты теперь будешь с ней делать?
Я пожала плечами:
– Отпущу.
– Ты правда решила, что воскресила ее?
– Нонус неприятно засмеялся.
– Ты просто сделала куклу - живого мертвеца. Марионетку. Она будет слушаться тебя также, как твои руки и ноги, но собственной воли у нее нет. Она не двинется без твоего приказа.
Теперь я обернулась. Отрекшийся от смерти стоял в трех шагах от меня, прислонившись к фонарному столбы. Он успел переодеться в нарядный белый кафтан, волосы убрал на спину. Белый-белый, будто обсыпанный мукой.
– Прости, что оставил тебя на первой охоте одну. Я наблюдал. Первая охота способна показать всю суть нового carere morte, если правильно ее организовать. А посмотри, что творят юные дикари вокруг, - он кивнул на проносящихся по небу собратьев.
– Берут только что созданного за ручку, ведут, подначивают, убеждают сразу же удовлетворять самый слабый зов Бездны, и новообращенный не замечает, как попадает в зависимость от голода! К тому же первую жертву, как правило, режут старшие, так что младший не чувствует себя убийцей, а потом чувство голода уничтожает остатки разума. А твоя охота была правильной.
– Значит, они голые, потому что действительно лишились разума, стали зверьми?
– догадалась я. Нонус поморщился:
– Не лови меня на слове, неудачно выразился. Вампиры-дикари все же достаточно умны и хитры. Просто некоторые из них раздеваются перед охотой, чтобы не замарать одежду. Наверное...
– хитро прищурившись, заметил он, - ...тебе тоже стоило бы снимать платье перед обедом. Пьешь ты неаккуратно.
– Благодарю за совет.
Нонус улыбнулся.
– Давай, прикажи собачке сесть, - велел он. Я посадила собаку и отошла к нему. Разочарованно вздохнула. Действительно, ни дать ни взять, чучело!
– Но я ведь не твое чучело?
– голос стал хриплым от тревоги.
– Я не марионетка?
– Я не дал тебе умереть до конца, так что нет, нет. Марионетки получаются из мертвых, - теперь Нонус был задумчив. Его рот, когда не произносил слов, превращался в грустную тонкую щель, как у маски.
– Забавно. Макта хотел создать carere morte марионетками, но подавить стремление жизни к свободе не смог. Думал наделать рабов, а сам наплодил детей!
– он засмеялся, грустно и как-то принужденно.
–
Нонус взглянул с интересом:
– Даже так? Несчастного Макту они готовы обвинить во всех своих грехах! Нет, твой голод только на твоей совести, как и границы твоей силы. Сколько Бездны ты осмелишься взять, как распорядишься ей зависит от тебя и череды внешних случайностей, но не от Макты. Значит, Макту сейчас отождествляют с Бездной, забавно... Кто тебе рассказал о carere morte?
– Одна из первого поколения, - я усмехнулась.
– А ты чей, Нонус? Кто из пятерки тебя обратил?
– По крови я сын Макты, хотя по времени создания, скорее, брат, - скупо сообщил тот.
– Ну, ты сыта? Поздравляю с началом вечности. Идем.
Я подбоченилась, прищурилась. Внезапная сухость Нонуса после милой и творческой записки удивила меня.
– Это приглашение или приказ?
– Констатация факта, - по тонким губам пробежала змеиная усмешка.
– Тебе же интересно узнать про Бездну, про первого лишенного смерти, Макту. Я современник Лазара Арденса и Макты, я был подручным у Атера, и я сarere morte вот уже сто сорок лет. Кладезь ценных сведений. Поэтому, моя любопытная Королева, поднимай собачку и идем.
И я, и животное остались неподвижными. Я была расслабленно-спокойна, а вот собака насторожила уши. Я научилась скрывать свое состояние от окружающих, но марионетку пока не научила.
– Что взамен сведений, Нонус?
– ровно заметила я.
– Не поверю, что такой, как ты, обратит такую, как я, просто потому, что ему не с кем разделить одиночество.
– Может, мне действительно хочется излить душу?
– тут же принялся паясничать он. Я промолчала, но позволила собаке оскалиться и негромко зарычать. Нонус удивленно покосился на нее:
– Ого, похоже у тебя талант кукловодши! Размеется, причина есть. Мне нужен carere morte, который сыграл бы роль моего посланника. Один раз. Не завтра, лет через пять - десять. Я долго искал подходящего, а сегодня, услышав твой зов, остановил выбор на тебе. У нас уже сейчас много общего, и это отлично. Потому что к моменту отправления посланника для успешного выполнения поставленной задачи мы с ним должны слиться воедино.
Я переступила с ноги на ногу, и это движение довольно нелепо повторила собака. "Нужно как-то изолировать эту часть себя", - с досадой отметила я. Вслух же призналась:
– Я не совсем понимаю...
– Поймешь, когда получишь необходимые знания о новом предмете под названием carere morte, - опять эта острая улыбка, похожая на улыбку месяца.
– Ну, идем. Я, как в некотором роде твой родитель, несу за тебя ответственность. Готов предоставить кров, пищу и защиту. С тебя послушание и прилежание во время обучения и подготовки к заданию. А после его выполнения получишь крылья и можешь выметаться хоть в вечность, хоть в Бездну. Хотя в нашем случае между последними должен стоять знак равенства.
–