Лицемеры
Шрифт:
– Да, мой отдел в соседнем кабинете, – пронырливые глаза с недобрым азартом впились в Дика. – Но если ты не заметил, Дейл, у нас новый сотрудник и я, как и все в нашем дружном коллективе, за исключением тебя, следую правилам хорошего тона, а вот ты ведешь…
– А я веду себя, как и всегда, – уверенно перебил его Дик. – Не изображать того, кем не являешься – чем тебе не правило хорошего тона?
– У художников на все свое собственное виденье… – подмигнул Шон коллегам, но те отворачивались, не желая вступать в их диалог.
– На что ты надеешься? – прямо спросил
Старик Олдли неслышно охнул, а в лицо девушки бросилась кровь. Шон брезгливо поморщился.
– У-у… понятно теперь, что за мысли крутятся в голове нашего молчаливого Дика.
– А с каких пор тебе стало дело до моих мыслей? Где ты был вчера? Или позавчера? Месяц назад? Отчего разговорился со мной именно сейчас?
– Да никто с тобой не разговаривает, успокойся уже, продолжай рисовать свою обложку…
– Я бы рад вернуться к рисованию обложки, Голдлесс, но прежде дорисую общую картину, что неверным образом складывается в глазах новенькой, – сказал Дик, глядя на девушку, что уже, судя по ее виду, мечтала провалиться сквозь землю.
– Чем это ты там собрался ее дорисовывать? – пренебрежительно поинтересовался Шон.
Коленка Дика дрогнула было встать, но он вовремя остановился. Рост у него был ниже среднего, и Дик никогда об этом не забывал. К чему этот дешевый вестерн, где он подойдет к Шону вплотную, и они начнут пилить друг друга взглядами? А уж с учетом их разницы в росте это и вовсе будет жалким зрелищем, не в его пользу. Дик забросил руки за голову и откинулся на спинку кресла сильнее.
– Фактами, чем же еще… А ты? На что еще пойдешь, чтобы доказать, кто здесь главный самец?
Менеджер усмехнулся.
– А чего мне доказывать, это и так…
– Серьезно, Шон? – перебил Дик. – Уверен, что хочешь договаривать? Тут начальник твой рядом стоит…
Напрягшиеся до предела коллеги нервно рассмеялись. Рот менеджера по внешним связям и маркетингу тоже свело кривой улыбкой.
– Это я и хотел сказать, умник…
– Голдлесс, – отсмеявшийся Боб шлепнул Шона по плечу, – ты сегодня прям в бой рвешься, читатели не смогут отбиться. К завтрашнему дню те две партии, про которые я утром говорил, уже должны быть пущены в оборот, иначе прогорим. Так что я в тебя верю. Дейл, – Боб глянул на работу Дика, – почему ты все еще возишься с этой обложкой?
– Ты же и сам знаешь, подогнать цветовой баланс под эту старушенцию, – Дик кивнул на печатный станок, – талант нужен. Никто ведь не обрадуется, если придется перерисовывать весь макет.
– Да, – признал Боб, – но я же вижу, что ты сейчас не калибровкой занят… Я, конечно, всегда приветствую твой творческий настрой, но эта обложка ведь не в Лувр пойдет, так? Чего ты так возишься с ее ртом, – директор ткнул пальцем в экран, – оставь как есть. Вторую Мону Лизу хочешь заделать, я не пойму?
– Так запрос непростой. Автор желает, чтобы у героя на обложке была, как он выразился, полуулыбка, что сочетала бы в себе недовольство, грусть и скрытое превосходство одновременно. Я
– Так это еще и герой, а не героиня…
– Да, волосы он попросил сделать на женский манер, чтоб передать неоднозначность персонажа…
– Оставь как есть, – отрезал Боб. – Он еще не то попросит, а все равно останется недовольным, сам же знаешь. Будем так заморачиваться над каждым их заскоком, прогорим.
Они ведь платят за то, чтобы мы воплощали их заскоки, – подумал Дик, но промолчал. Под удовлетворительный кивок Боба, он сохранил проект и поставил на обработку, а сам до хруста прогнулся в спине. Руперт разводил себе кофе, а Олдли все еще любезничал с новенькой. Дик украдкой поглядывал на нее.
Да, таким, как она, жилось непросто. Ни на что, кроме дешевых представлений в ее присутствии, она больше рассчитывать не могла. Правда всегда будет обходить ее за милю.
Дик с некоторым стыдом признал себе, что и сам не был с ней достаточно правдив, не отплатив ей ни центом своего внимания. Но уж лучше так, чем маскировать свое шевеление в трусах радушием, обходительностью и гостеприимством, как это сделали его коллеги. И псевдомаскулинностью, как это сделал Шон. Настырный и болтливый, но в общем-то неконфликтный парень, не был ранее замечен за попыткой кого-то уязвить. А тут будто голову потерял. На что он вообще надеялся…
И эта Жаклин была бы глупа, если бы не понимала всего этого маскарада в ее честь, но ведь ей же здесь еще работать. Так что какое-то время она будет вынуждена им всем подыгрывать, а дальше уже как себя зарекомендует. Или смотря какой пост займет. Тем, кто располагает хоть какой-то властью, вообще не надо притворяться и подыгрывать, они могут получать необходимое и без улыбки. Но от лжи вокруг это все равно не спасет.
Дик задумался, какая бы у него была жизнь, располагай он властью. Будь он, скажем, президентом, лжи вокруг было бы столько, что нечем было бы дышать. И долго бы он так протянул, без воздуха? Это ему еще повезло, что он художник в мелком издательстве. Мужчина ростом ниже среднего. Имущества как такового нет. Нет связей. Нет идей как здорово провести время. И добрых слов у него тоже нет, ведь он предпочитает правду. У него нечего брать и только благодаря этому у него больше шансов, чем у Жаклин или у президента застать нечто откровенное.
Но больше не значит, что много. Шансы по-прежнему у всех примерно околонулевые, ведь человек не снимает маски даже дома, даже перед сном, ему снится не то, кем он является, а только кем он хочет или боится быть.
Успокаивало одно. Все врут одинаково. Так что дьявола лучше искать там, где и сам бы его припрятал. Но известно это почему-то далеко не всем…
Губы Дика тронула мрачная, торжественная улыбка. На давно погасшем от неактивности экране отразился его смутный лик. Поглядев на себя некоторое время, художник снова зашел в графический редактор, открыл недавно сохраненный проект и стал переделывать обложку. Заказчик явно знал, о чем просил…