Лич - 4
Шрифт:
Я пнул ногой кольчугу, оглядел другие вещи, валявшиеся поблизости, и, не найдя ничего интересного, сделал шаг. Вновь воспользовавшись "Дальнозоркостью" Гарги, я переключил все свое внимание на творящееся впереди, не забывая делать шаг вперед каждые пять — шесть секунд.
Через несколько шагов я с восхищением произнес:
— Красава!
— Кто? — сразу же ревниво спросила Елена.
— Бони, — ответил я.
Бони не шла по ущелью, а буквально парила. Гном, семеня своими ножками, еле поспевал за нею. Но, тем не менее, он не забывал при этом шмонать трупы поверженных Бони врагов.
Шустр
А Бони действительно красава. Она шла по ущелью уверенной походкой, останавливаясь, примерно, на каждом двадцатом, а то и на тридцатом шаге только лишь для того, чтобы выпустить струю "Дыхания дракона" вдоль ущелья. На применение заклинания ей требовалось половина секунды, именно на эти мгновения она застывала в позе кастующего мага, после чего вновь продолжала свое победное шествие по выжженному Магией Смерти ущелью. От ее заклинания ни могли спастись ни гноллы, ни пауки. Да и паутина, задетая всего лишь краешком заклинания, мгновенно превращалась в прах. Магесса могла бы выпускать "Дыхание дракона" и реже, этого вполне хватило бы для уничтожения всего живого перед нею, но ей, видать, нравилась роль заклинившего огнемета.
— Какое расточительство! — неодобрительно произнес я. — Откуда у нее так много маны?
Только я задал этот вопрос, как Бони, остановившись, протянула руку назад. Поспешивший к ней Клайд вложил в протянутую руку флакон с синей жидкостью. Как только рука магессы коснулась этого пузырька, тот стал прозрачными и сразу же после этого исчез. Магесса даже не стала выпивать содержащуюся в нем жидкость, пополнила запас маны касанием, а зря — восстанавливающий ману эликсир очень приятен на вкус.
Я рассмеялся.
— Что такое? — поинтересовалась Елена. — Почему ты смеешься?
— Клайд! — сквозь смех ответил я. — У этого гнома такие же функции, как у белого медведя, о котором я когда-то мечтал. Переносной холодильник. Точнее, самодвижущееся хранилище. Ходячий склад. Сколько же у него там места в рюкзаке? И сколько они уже эликсиров использовали?
Дальнейший наш путь проходил сквозь валявшийся на земле дроп, выкинутый гномом. Я поймал темп магессы и сейчас шел за нею и гномом на расстоянии чуть менее ста шестидесяти метров. Рядом со мною двигалась Елена.
Ни гном, ни магесса ни разу так и не оглянулись. Беспечно дефилировали по ущелью, как по бульвару. А впереди их ждал кадавр.
— Попалась птичка! — азартно воскликнул я, когда Бони вырвалась из узкой части ущелья на широкий оперативный простор и, сделав несколько шагов, резко остановилась. Как будто уперлась в невидимую стену.
Магесса, оглянулась. Похоже, она хотела сделать шаг назад, но вовремя опомнилась. В этот момент я чуть не поседел. А будь у меня не лысый череп, обтянутый сухой кожей, а хоть какие-то волосы на голове, я бы не "чуть не поседел", а обязательно поседел бы — настолько явным был порыв Бони метнутся назад. Мы с Еленой оказались бы в самой гуще гноллов, моментально возродившихся по всему ущелью.
— Держись рядом, Лена, — сказал я, не отрывая взгляда от Бони. — Теперь идем очень медленно и осторожно. Делаем один маленький шаг в десять секунд. И все время будь начеку!
Судя
Бони махнула посохом и в кадавра полетел огненный шар. Расплескавшись по телу паука, файербол, похоже, не причинил ему какого-либо существенного вреда. Только паутина, на которой сидел кадавр, затлела в некоторых местах.
— Как они здесь оказались? — спросила Елена.
Я удивился ее вопросу.
— Они охотники за головами. Они все время шли по моему следу. И они не просто охотники за головами, они — загонщики. Их задача вычислить все места, где может отсидеться жертва, уничтожить или заблокировать их и загнать жертву на круг возрождения. Это такое место, где мы возрождаемся в этом мире после смерти.
— Да, знаю я! Ты уже сто раз говорил мне об этом! Я спрашиваю, как они оказались здесь, в этом ущелье?
Бони сделала шаг и вновь метнула в сидящего в центре паутины паука заклинание из посоха. Очередной файербол понесся к кадавру.
— Элементарно! На Гремящий лог им показали гадалки. От него дороги в разные стороны бегут, найти его легко. А там уже никакого труда не составило узнать, что мы собирались в гости к ведьме Ллете. А найдя Ллету, они получили от нее то же задание, что и мы — отнести пирожки Красной бабушке… Тьху! Красной шапочке… Тьху! Отшельнику в долину!
Еще несколько файерболов унеслось к кадавру, а Бони и Клайд приблизилась к нему на несколько шагов.
— Так вот, — продолжил я, тоже не забывая делать шаг через каждые восемь — девять секунд. — Их задача загнать жертву на круг возрождения, а там уже другие охотники будут держать этого неудачника в этом круге максимально долго. Иногда это длится месяцами.
— И все? — с недоумением спросила Елена.
— И все.
— А смысл? Какой в этом смысл? Тебя не убивают, не мучают, не истязают. Просто сиди на круге возрождения и ни о чем не переживай. И ради этого столько усилий? А сколько денег они потратили!
— Какой в этом смысл? — переспросил я, наблюдая, как Бони и Клайд сделали шаг по направлению к кадавру и остановились, что-то горячо обсуждая. И тоже сделала шаг и остановился. — Ну, как тебе сказать… Видишь ли, когда целый день паришься в цехе, или в шахте, или в поле или вкалываешь как тот раб на галерах, сидя в кожаном кресле где-нибудь на сотом этаже сверкающего стеклом и сталью небоскреба, обдуваемый потоком прохладного воздуха из кондиционера, и с самого утра мечтаешь, как вечером ты покинешь эту опостылевшую работу, придешь домой, залезешь в капсулу виртуальной реальности и погрузишься в удивительный мир своей мечты, мир магии и меча, полный чудес и приключений, а вместо этого оказываешься зажат на каменной плите диаметром около десяти метров, это… Это воспринимается болезненно. Весьма болезненно. Вплоть до суицида. Были случаи.