Личные враги

Эйби Шэна

— Все верно, — подтвердил он, — здесь.

Именно в этом месте стояли сейчас бок о бок люди клана Макрай и Морганы, глядя, как накатываются на песок зеленоватые морские волны, оставляя на берегу клочья невесомой пены.

Арион стоял рядом с Лорен, крепко сжав ее руку. Запястья их были связаны лентой — символом нерушимых брачных уз. Украдкой Арион посматривал на бледное и прекрасное лицо своей невесты, на ее пышные медно-рыжие волосы, прихотливо плясавшие на ветру.

Здесь, на этом

самом месте, он едва не погиб. Не так уж много времени прошло с того дня, когда он бессильно валялся на песке, глядя, как прекрасная женщина в тартане спасает ему жизнь.

В эти краткие недели уместилась целая жизнь. За это время участь Ариона разительно переменилась, и теперь он, обновленный, избегнувший многих опасностей, венчается с той, что подарила ему надежду и радость.

Любимая его была сейчас так серьезна, так внимательно слушала священника, темные пушистые ресницы так чудесно осеняли ее янтарные глаза…

Взгляд Ариона опустился ниже к глубокому вырезу корсажа, который не удалось прикрыть даже тартаном. Нежная кожа Лорен отливала живой розовеющей белизной. Чистым и ясным голосом она повторяла вслед за священником слова супружеской клятвы.

Замолчав, она притворилась, будто расправляет складки платья, а сама искоса, лукаво глянула на Ариона, посмеиваясь над его нетерпением. Арион улыбнулся в ответ. Лорен подарила его душе покой и счастье, которых он прежде никогда не знал.

Лорен Морган, графиня Морган. Арион крепче сжал ее руку, и лиловая лента, соединявшая их, заплескалась на ветру.

Праздник продолжался весь день и всю ночь — вначале в Кейре, затем в Элгайре. И шотландцы, и англичане свободно разгуливали из замка в замок. Поздравления жениху и невесте, вначале звучавшие настороженно, становились все сердечней. К заходу солнца уже трудно было отличить, кто здесь Макрай, а кто Морган.

Лорен, весело смеясь, обходила гостей, то и дело останавливаясь поболтать — то с почтенным старцем из деревни Дунмар, то с молодой женщиной, которая качала на руках младенца. Всякий раз, когда она оказывалась вблизи от Ариона, он ухитрялся заключить ее в объятия и крепко поцеловать, отпуская с великой неохотой. И праздник продолжался.

Арион заметил Родрика: тот сидел рядом с юной симпатичной англичанкой, не сводя с нее взгляда, словно зачарованный. Фуллер стоял рядом с Ханной, и лица их светились тихим счастьем. Вот, подумал Арион, превосходный символ той новой жизни острова, о которой он мечтает.

Два дня назад он сказал Лорен:

— Мне хотелось бы пожить спокойно.

И она, подняв глаза от карты, на которой с умением опытного воина отмечала, где на песчаной косе будут стоять Макрай, а где Морганы, ответила:

— Вот уж этого я тебе никак не могу обещать.

— Больше

никаких войн, — продолжал Арион, обняв ее и отодвинув подальше карту. — Ни сражений, ни крови. С меня довольно и старых шрамов.

— Да, никаких сражений, — согласилась Лорен и, ловко вывернувшись из его объятий, снова потянулась к карте. — Только вряд ли все будет хорошо. По крайней мере, вначале.

— Увидим, — отозвался он и ухитрился-таки поймать Лорен и запечатлеть на ее губах поцелуй. В эту самую минуту вошла Ханна в сопровождении нескольких женщин, и все они дружно ахнули, стыдливо прикрыв ладонями рты.

«Что ж, — подумал сейчас Арион, — сегодня здесь и вправду царит мир». День свадьбы, как по волшебству, соединил извечно враждующие семейства. Что за чудесный сон… Но ведь и самые лучшие сны когда-нибудь кончаются. Арион поклялся себе, что сделает всеобщий мир на Шоте чудесной явью.

Глубокой ночью новобрачные наслаждались друг другом на пышном, устланном мехами ложе. Горели благовонные свечи, и в круглом окошке мерцали далекие звезды, с любопыством поглядывая на пылкие ласки смертных.

— Так о чем же ты думал за ужином? — спросила наконец Лорен, сонно утыкаясь лицом в его обнаженную мускулистую грудь.

— За ужином? — Арион бережно погладил ее пышные мягкие волосы. — Я думал вот об этом. О том, как мы наконец останемся вдвоем. О том, как чудесно ты улыбаешься, когда счастлива.

Лорен приглушенно рассмеялась и, отстранившись, упала навзничь на подушки, разбросанные им в порыве страсти.

— Да нет же, не сегодня. Тогда, в Дунмаре. Тем вечером ты приехал в деревню и, сидя за общей трапезой, смотрел на меня так, что… — голос ее дрогнул, и Лорен улыбнулась лукаво и в то же время застенчиво.

— Ах, тогда!.. — он притянул молодую жену к себе. — Тогда я думал о тебе, моя прекрасная Лорен, и о том, какие будут у тебя дети. Я гадал, унаследуют ли они твои глаза.

На мгновение Лорен притихла, а потом с сомнением в голосе спросила:

— Правда?

— Истинная правда.

Она потянулась всем своим гибким и нежным телом, теснее прильнув к Ариону.

— Может, нам стоит это выяснить? — предложила Лорен самым серьезным тоном, хотя в уголках ее полных губ прятались лукавые смешинки.

— О да! — согласился Арион и привлек ее к себе. — Несомненно стоит.

Лорен попыталась вырваться, но он и не думал отпускать ее. Наконец они оба изнемогли от смеха и шутливой борьбы, и Лорен с блаженным вздохом приникла к его надежной груди.

— Я твоя пленница, Морган? — осведомилась она, и Арион счастливо улыбнулся ей.

— Нет, любимая, — сказал он тихо и нежно. — Это я твой пленник — навеки.