Личный космос
Шрифт:
Кикаха пересел на другую лошадь, черную кобылу с серебряной гривой и хвостом, и погнал во весь дух.
Жеребец отстал, покрывая грудь белой пеной, дрожа и тяжело дыша, а потом упал, когда полуконь проткнул его копьем.
Мимо него проносились стрелы, а копья падали позади. Но Кикаха не потрудился ответить на стрельбу. Он пригнулся к шее кобылы и громко понукал ее. Вскоре, когда полукони подтянулись к нему и стрелы с копьями стали ложиться ближе, Кикаха увидел на вершине невысокого холма аванпост. Он представлял собой квадрат, построенный на вкопанных стоймя в землю заостренных
Кикаха увидел, как караульный на несколько секунд уставился на них, а потом поднял к губам конец длинного тонкого рога. Кикаха не мог расслышать сыгранной им тревоги, потому что ветер дул от него и стук копыт стал слишком громким.
Изо рта кобылы хлестала пена, но она продолжала мчаться. И все-таки полукони приближались, а стрелы и копья пролетали опасно близко. Одна была с тремя камнями, образующими треугольник смерти, и едва не поразила его. Затем, когда ворота форта открылись и из них вылетела тишкетмоакская кавалерия, кобыла споткнулась.
Она, пошатываясь, снова вскочила на ноги, но Кикаха знал, что несчастье было вызвано не усталостью, а стрелой, воткнувшейся наискось в ее круп и пронзившей его под таким пологим углом, что головка стрелы опять вышла наружу. Она не могла долго протянуть. Еще одна стрела вонзилась в тело кобылы как раз позади седла.
Кобыла упала, и Кикаху выбросило из седла, когда она рухнула. Он попытался приземлиться и сразу побежать, но его выбросило так сильно, что он пару раз перевернулся. Над ним нависла тень падающей лошади. Она рухнула и лежала, не двигаясь. Кикаха вскочил на ноги и побежал к тишкетмоакам.
Позади него торжествующе закричал полуконь.
Повернув голову, Кикаха увидел вождя в шляпе с перьями, с грохотом несшегося к нему, высоко подняв копье. Кикаха выхватил метательный нож, резко обернулся, принял стойку и, когда кентавр приготовился бросить копье, метнул нож. Сразу же после этого он отпрыгнул в сторону. Копье прошло у него над плечом рядом с шеей.
Полуконь с торчавшим из органа мехов ниже груди ножом кубарем прокатился мимо Кикахи. Кости лошадиных ног и хребет человеческой вертикальной части трещали от ударов. Затем над Кикахой пролетели копья, направленные в полуконей. Одно из них перехватило воина, думавшего, что он преуспеет там, где потерпел неудачу вождь. Он не доверял своему умению бросать, а намеревался пронзить Кикаху, вложив в удар весь вес своего пятисотфунтового тела.
Воин рухнул, Кикаха подобрал копье и швырнул его в лошадиную грудь ближайшего кентавра. Затем кавалерия, превосходившая в численности полуконей, проскакала мимо него, и началась свалка. Полуконей отогнали с огромными потерями для людей.
Кикаха сел на коня, потерявшего хозяина под ударом томагавка кентавра, и поскакал галопом вместе с кавалерией обратно к посту.
— Ты всегда приносишь с собой много бед, — сказал Кикахе командир аванпоста.
Кикаха усмехнулся:
— А признайся, ты ведь был рад суматохе. Вы ведь умирали от скуки, верно?
Капитан усмехнулся в ответ.
Тем же вечером к форту приблизился
— Ты снова сбежал от нас. Обманщик, но смерть тебя ждет! Не думай, что ты сможешь воспользоваться Большой Торговой Тропой и не опасаться нас! Мы будем чтить Тропу: никого на ней полукони не тронут! Кроме тебя, Кикаха! Мы убьем тебя! Мы поклялись не возвращаться к своим вигвамам, к своим женщинам и детям, пока не убьем тебя!
— Ваши женщины возьмут других мужей! — крикнул в ответ Кикаха. — А дети вырастут, не вспоминая вас! Вам никогда не поймать и не убить меня, полуослы!
На следующий день прискакал сменный отряд и получившие увольнительную кавалеристы поехали вместе с Кикахой в город Таланак. Полукони не появлялись, и после того, как Кикаха пробыл некоторое время в городе, он начисто забыл об угрозах шойшателей.
Но вскоре ему пришлось вспомнить о них.
Глава 2
Река Ваткеткол начинается с речки, ответвляющейся от реки Гузирит в стране Хамшем, или в Дракландии, на монолите Абхарплунта. Она протекает через густые джунгли до края монолита, а затем обрушивается через проточенный водой в твердой скале канал. Долгое время река падает сплошной массой воды, затем, перед тем, как достигнуть подножья тридцатимильного монолита, становится водяной пылью. Тучи докатываются до монолита и скрывают брызги и пену от людских глаз.
Подножье тоже скрыто.
Те, кто пробовал зайти в этот туман, рассказывали, что он все равно, что самая черная ночь, а влага через некоторое время превращается в сплошную воду. Туман простирается на одну-две мили от подножья и где-то там снова становится водой, а потом рекой.
Поток протекает через узкий канал в песчанике, а дальше расширяется. Около пятисот миль река петляет зигзагами, выпрямляется миль на двадцать, а затем разделяется, обтекая твердые скалы гор.
По другую сторону горы река вновь воссоединяется, резко поворачивает и течет шестьдесят миль на запад. Там она исчезает в огромной пещере и, надо полагать, стекает вниз через сеть пещер внутри монолита, на вершине которого находится Индейский уровень.
Где она выходит на свет, знают только орлицы Подарги, Вольф и Кикаха.
Обтекаемая рекой гора-остров была сплошной глыбой агата.
Когда Джадавин создал эту вселенную, он отлил гору из смеси агата и нефрита в три тысячи миль высотой и примерно пирамидальной формы, в яблочно-зеленые, изумрудно-зеленые, коричневые, лиловые, желтые, голубые, серые, красные, черные и разные другие оттенки полосы. Джадавин поместил ее охладиться на краю Великих Прерий, а позже направил реку протекать вокруг ее подножья.
Тысячи лет нефритовая гора оставалась нетронутой, если не считать приземлявшихся на ней птиц и плававших у прохладного скользкого основания рыб. Когда индейцев провели через врата в этот мир, они наткнулись на нефритовую гору. Некоторые племена сделали ее своим богом, но кочевые народы не селились поблизости от нее.