Личный космос
Шрифт:
— Я целиком за отдых, — сказал он. — Но я думаю, что нам лучше будет отдохнуть среди хровака. Мы можем спрятать это судно в пещере недалеко от деревни, а пока мы там живем, мы можем поговорить с моим народом. Я намереваюсь использовать своих соплеменников против Колокольников, если они захотят. А они захотят, ибо любят подраться.
Вскоре после этого Анана заметила мигающий на приборном щитке огонек.
— Другой аэролет пытается вызвать этот, — сказала она, — или, возможно, штаб-квартира во дворце Джадавина. Они, должно быть, встревожены, что от него нет сообщений.
— Я бы прибег к обману, поговорив
— Только если мы будем несколько минут передавать сообщение, — уверенно сказала она, — или аэролет окажется в поле зрения. Это моя машина, и я оборудовала ее некоторыми защитными устройствами, но их немного.
— Да, но они могут черпать устройства из четырех дворцов, — возразил он. — Вольфа, твоего, Нимстоула и Джудубры. Они могут привезти из них устройства и снарядить свои аэролеты.
Анана указала, что если они это сделали, то не снарядили ими этот аэролет. Она зевнула и приготовилась вздремнуть. Кикаха заорал, что она проспала уже двенадцать часов и ей следует пошевеливать своей прекрасной задницей. Если они хотят выжить, им лучше включиться в работу, поторапливаться и так далее, со множеством более грубых выражений и переходами на личность.
Она признала, что он прав. Это удивило его, но не сняло настороженности. Она села в кресло пилота, пристегнула ремни безопасности и сообщила, что готова.
Машина заскользила параллельно к поверхности горы, а затем направилась к краю уровня, держась в нескольких футах над неровной поверхностью местности. Ей потребовалось два часа, чтобы выбраться с хребта, и к тому времени они оказались на кромке монолита, на котором покоился Индейский уровень.
Каменный утес почти вертикально уходил на высоту более тридцати километров.
У его подножья находился Океанос, который был не океаном, а морем, имевшим форму кольца, опоясывающего монолит и нигде не достигавшего больше трехсот миль в ширину.
По другую сторону Океаноса находилась полностью видимая с этой высоты полоса суши, тянувшаяся вокруг этой планеты.
Полоса на самом деле достигала пятидесяти миль в поперечнике, но отсюда, с края монолита, она выглядела тонкой, как нить. На ее сравнительно гладкой, заросшей лесом поверхности жили человеческие существа, получеловеческие создания и сказочные звери. Многие из них были продуктами биолаборатории Джадавина, обязанными ему своим долголетием и немеркнувшей юностью. Там обитали водяные и русалки, козлоногие и козлорогие сатиры, фавны, маленькие кентавры и другие создания, сделанные Джадавином похожими на существа из древнегреческой мифологии. Полоса являлась своего рода Раем, Садом с добавлением множества инопланетных и иновселенных черт.
По другую сторону полосы Сада находился край дна этого мира.
Кикаха несколько раз бывал там, как он выражался, «на каникулах», а однажды был загнан туда ужасными гворлами, хотевшими убить его из-за Рога Шамбаримена. Он заглянул через край и почувствовал волнение и страх.
Зеленая бездна внизу, под планетой, и ничего, кроме зеленого неба и ощущения, что он будет падать вечно, если
Кикаха рассказал об этом Анане и заметил:
— Мы могли бы спрятаться там надолго. Это великолепное место — никаких войн, никаких кровопролитий, помимо расквашенного иногда носа. Оно предназначено для чувственных удовольствий, и никакого интеллектуализма, и оно становится утомительным через несколько недель, если не хочешь стать алкоголиком или наркоманом. Но Колокольники в конечном итоге доберутся и туда, а к тому времени они могут стать намного сильнее.
— Можешь быть в этом уверен, — подтвердила Анана. — Они начали изготавливать новых Колокольников. Я полагаю, что в одном из дворцов есть пригодное для этого оборудование. В моем-то нет, но…
— У Вольфа есть, — ответил он. — Даже и так Колокольнику потребуется десять лет, чтобы стать достаточно зрелым и образованным, чтобы занять свое место в обществе Колокольников, верно? Между тем, их численность ограничивается первоначальными пятьюдесятью. Я хочу сказать, сорока шестью.
— Сорока шестью или пятьюдесятью, но они не остановятся, пока не захватят в плен или не убьют нас, троих Господов, и тебя. Я сомневаюсь, что они до тех пор вторгнутся в какие-то новые вселенные. Они загнали всех нас в угол этого мира и будут продолжать охоту, пока не доберутся до нас.
— Если мы не доберемся до них, — добавил Кикаха.
Она улыбнулась:
— Вот что мне в тебе нравится. Хотела бы я, чтобы ты был Господом. Тогда…
Он не попросил ее уточнить и велел ей направить машину так, чтобы она слетела вниз с монолита. Когда они снизились, то увидели, что казавшаяся гладкой поверхность была во многих местах разломанной.
Там имелись карнизы и выступы, обеспечивающие дорогу для многих знакомых и незнакомых созданий. Встречались и трещины, которые иногда расширялись и становились сравнительно большими долинами. В долинах текли ручьи и вырывались из отверстий в крутых стенах водопада, была даже река шириной с полмили, с ревом выплескивающаяся из большой пещеры в конце трещины долины, а затем падавшая с края в плескавшееся в двадцати двух километрах ниже море.
Кикаха объяснил, что площадь поверхности всех уровней этой планеты, то есть горизонтальных районов на вершинах монолитов, равнялась площади поверхности всех вод Земли. Это означало, что суша здесь больше земной. Вдобавок существовали годные для обитания районы и на вертикальных поверхностях монолитов. Они, вероятно, равнялись площади земной Африки. Более того, имелись огромные подземные территории, большие пещеры в громадной сети, тянувшейся повсюду под землей В них жили разные народы и звери, приспособившиеся к подземной жизни.
— Когда примешь во внимание все это плюс тот факт, что тут нет никаких пустынь или районов, покрытых снегом и льдом, то поймешь, что пригодная для обитания суша этой планеты примерно в четыре раза больше земной.
Анана заметила, что она была на Земле лишь недолго и не помнит ее точных размеров. Однако планета в ее собственной вселенной была, если она точно помнит, размером примерно с Землю.
— Поверь мне, — заверил ее Кикаха, — это чертовски большое местечко. За двадцать три года, что я пробыл здесь, я много путешествовал, но повидал только малую часть. Мне предстоит еще многое увидеть, если я, конечно, доживу до этого.