Лицо в темноте

Робертс Нора

Эмма молчала. Просто смотрела на него безучастным, отрешенным взглядом. Так на Майкла однажды смотрела собака, приползшая к краю их газона. Его мать тогда испугалась, вдруг собака бешеная. Но когда ее отнесли к ветеринару, выяснилось, что она избита. Причем били пса часто и жестоко. Поэтому ветеринару даже пришлось его усыпить.

Майкл шагнул к Эмме, охваченный бессильной яростью, и молодая женщина отступила.

— Что он с тобой сделал?

Майкл хотел выкрикнуть это, но получилось какое-то шипение сквозь зубы. Конрой перестал царапать дверь и с непонимающим видом

уселся перед ней.

— Эмма, что он с тобой сделал?

— Мне… пора ехать.

— Черт побери, Эмма. — Майкл протянул к ней руку, но она прижалась к стене, и ее глаза расширились от ужаса.

— Нет. Пожалуйста.

— Я не прикоснусь к тебе. Хорошо? — Его голос был спокойным и тихим, лицо совершенно бесстрастным. — Я не причиню тебе боли. — Не отводя от нее взгляда, он сунул пистолет в сумочку и пододвинул ее Эмме. — Тебе нечего меня бояться.

— Я не боюсь, — ответила она, не в силах унять дрожь.

— Ты боишься Латимера?

— Я не хочу говорить о нем.

— Я могу тебе помочь, Эмма.

— Нет, не можешь.

— Могу. Он угрожал тебе? — Не получив ответа, Майкл шаг нул к ней. — Он ударил тебя?

— Я развожусь с ним. Какая разница?

— Чертовски большая. Мы можем получить ордер.

— Нет, я хочу, чтобы все скорее закончилось, Майкл. Я не могу говорить с тобой об этом.

Он молчал, буквально ощущая, как ужас постепенно покидает Эмму, и не хотел снова пугать ее.

— Хорошо. Я знаю, куда ты можешь пойти и поговорить об этом. Поговорить с людьми, которым известно, что это такое.

Неужели есть люди, которые знают, что это такое?

— Я не хочу, ни с кем говорить и не допущу, чтобы об этом читали посторонние. Это тебя не касается.

— Ты так думаешь? — тихо произнес Майкл.

Эмма чувствовала жуткий стыд. В его глазах было нечто такое, в чем она нуждалась, очень нуждалась. Если бы только у нее хватило мужества довериться ему. А Майкл просил лишь о том, чтобы она поверила ему. Но однажды она уже поверила.

— Я знаю. Это мои трудности, и я справлюсь с ними сама.

— Тебе необязательно делать это в одиночку.

— Он лишил меня самоуважения, — тихо сказала Эмма. — И если я не сделаю это сама, то уже никогда не смогу уважать себя. Пожалуйста, отвези меня в гостиницу. Я очень устала.

Глава 35

Значит, эта сука решила, что может запросто уйти от него? Может выйти за дверь и отправиться куда угодно? Когда он ее найдет, то вправит ей мозги. А найдет он ее обязательно. Дрю горько сожалел, что не избил жену сильнее перед ее отлетом во Флориду.

Ему надо было не спускать с нее глаз, ведь ей же нельзя доверять. Мужчины должны верить только проституткам. Те выполняют свою работу, получают за нее деньги, и все. Между честной проституткой и шлюхой целая пропасть. А его женушка с милым лицом — шлюха. Такая же, как и его мать.

И у нее еще хватило духа смыться. Хватило наглости перевести на себя деньги и закрыть кредит. Дрю был опозорен в магазине, когда продавец отобрал у него кашемировый плащ, холодно заметив, что кредитная карточка закрыта.

Она за

это заплатит, будь он проклят.

Потом эта дрянь заставила какого-то сопливого адвоката прийти к нему с бумагами на развод. Да он скорее убьет ее, чем согласится.

Нью-йоркский адвокат ничем не помог. Развел ахинею о профессиональной этике по отношению к другой фирме. Миссис Латимер не желает открывать свое местонахождение. Не беспокойтесь, он найдет ее и вышибет из нее дурь.

Сначала он испугался, что Эмма вернулась к отцу. Учитывая предстоящую благотворительную акцию и его намерения заняться сольной карьерой, Дрю не хотел, чтобы против него выступил такой влиятельный человек. Но тут Брайан позвонил сам, чтобы сообщить о смерти мамаши Эммы. К счастью, Дрю быстро нашелся: Эмма ушла, мол, на весь вечер с подругами, но он обязательно передаст ей. Если Макавой не знает, где находится его сука-дочь, то и другие члены группы не знают. Бев тоже отпадает. Если бы Эмма отправилась в Лондон, папаша был бы в курсе.

Или они водят его за нос, хохоча над ним. Если это действительно так, он отплатит Эмме с процентами.

Ее нет уже больше двух недель. Что ж, пусть она хорошо использует это время — ей предстоит заплатить за каждый час.

Дрю поежился, втягивая голову в плечи. Кожаный пиджак защищал от холода ранней весны, но в ушах шумело от ветра. Или, возможно, от бешенства. Эта мысль ему понравилась больше, он даже усмехнулся, направляясь к метро.

Пользоваться этим видом транспорта было для него унизительно, но в данных обстоятельствах менее опасно, чем такси. Дрю не терпелось сделать что-нибудь этакое… неприятное Марианне.

Эмма солгала ему. Ее подруга тоже была на похоронах. Дрю видел их на снимке в газете. Несомненно и то, что Марианна стала соучастницей его женушки. Она знает, где прячется Эмма. Но когда он с ней закончит, она с радостью это выложит. Дрю воспользовался ключом, отобранным у Эммы несколько месяцев назад. Войдя в подъезд, он набрал код и, когда двери лифта закрылись за ним, с нетерпением потер костяшки пальцев. Он надеялся, что Марианна еще в постели.

В квартире было тихо. С радостно колотящимся сердцем Дрю бесшумно двинулся по лестнице и поднялся наверх. Там его ждало разочарование: кровать пуста, а постель хоть и смятая, но холодная. Разочарование было столь велико, что Дрю выплеснул его, учинив в квартире погром. Целый час он в ярости разрывал одежду, крушил посуду, вспарывал подушку за подушкой взятым на кухне ножом.

Он вспомнил о картинах в студии, но, когда направился туда, зазвонил телефон. Дрю подскочил от неожиданности. Он тяжело дышал, глаза заливал пот, болела прокушенная при уничтожении дивана губа.

На четвертом звонке включился автоответчик:

— Марианна…

Услышав голос жены, Дрю скатился по лестнице и чуть было не схватил трубку.

— Наверное, ты еще в постели или у тебя руки в краске, так что перезвони мне. Попробуй все-таки застать меня утром. Я иду брать уроки серфинга. Представляешь, уже могу стоять на доске целых десять секунд. Не завидуй, сегодня в Лос-Анджелесе будет настоящее пекло. Звони.