Лицо в темноте
Шрифт:
— Мертв.
— Спокойно, Брай, — потрепал его по плечу Джонно, раздумывая, не встать ли между двумя разъяренными мужчинами. — Эмме нисколько не поможет, если ты сорвешься.
— Я хочу ее видеть. Мы с Бев хотим видеть ее немедленно.
Он подошел к двери в тот момент, когда Марианна выходила из палаты, и некоторое время молча смотрел на неподвижно лежащую дочь.
— Детка. — Рука об руку с Бев он вошел в палату. Эмма взглянула на них и попыталась прикрыть распухшую щеку, не желая, чтобы отец видел ее в таком состоянии. Брайан нежно
Тут она дала волю слезам, заикаясь, выпаливая извинения и объяснения. Потом откинулась на подушку, не выпуская руку отца.
— Я даже не знаю, как все случилось. И почему. Я хотела, чтобы меня кто-то любил, меня саму. Хотела иметь семью и решила… что он похож на тебя. — Эмма вздохнула.
Брайану хотелось положить голову на грудь дочери и дать волю слезам, но он только поднес ее руку к губам.
— Не тревожься об этом. Даже перестань об этом думать. Никто больше не причинит тебе зла. Клянусь.
— Сейчас важно только то, что ты в безопасности. — Бев нежно убрала ее волосы с перебинтованного лба. — Остальное не имеет для всех нас значения.
— Я убила его, — пробормотала Эмма. — Вам уже сказали?
— Все… сейчас все позади. — Брайан потрясенно взглянул на Бев.
— Я не слушала тебя. Не хотела слушать. Мне было обидно, ведь ты говорил, что он хочет жениться на мне, чтобы стать ближе к тебе.
— Не надо.
— Ты был прав. — За этими словами последовал долгий усталый вздох. — Он никогда меня не любил. А когда понял, что обладания мной недостаточно, чтобы получить желаемое, он возненавидел меня.
— Не думай об этом, — настаивал Брайан. — Отдохни, сосредоточься на том, чтобы выздороветь.
«Он прав», — решила Эмма. Она слишком устала.
— Я рада, что ты здесь. Извини, папа, я все время избегала тебя. Не впускала в свою жизнь.
— Мы оба были не правы, — наконец улыбнулся Брайан. — Но впереди у нас целая жизнь.
— Когда ты поправишься, мы бы хотели, чтобы ты вернулась домой. — Бев прикоснулась к щеке Брайана. — К нам.
— К обоим?
— Да. Нам многое предстоит наверстать. Всем.
— Сегодня утром я даже не представляла, что когда-нибудь снова буду счастливой, — сказала Эмма. — Но я счастлива за вас. Мне нужно подумать обо всем остальном.
— Не спеши. — Наклонившись, Бев поцеловала ее в щеку. — А сейчас мы дадим тебе немного поспать.
— Кессельринг, ты переехал сюда? — осведомился Маккарти, увидев напарника в холле больницы.
— Кофе?
— Нет, если от него я стану выглядеть так же, как ты. — Он бросил Майклу сумку. — Чистое белье и туалетные принадлежности. Твою собаку я покормил.
— Спасибо.
Маккарти передумал и, налив кофе, заворчал по поводу сливок в пакетике. По большей части он получал удовольствие, огорчая своего коллегу. Однако сейчас решил, что у старины Майкла и без него огорчений по горло.
— Как она?
— Страдает от
— Дьюэр требует взять показания, — с издевкой в голосе упомянул он о заместителе капитана.
— Я займусь этим.
— Ему известно, что ты… дружишь с жертвой. Он хочет, чтобы их взял я.
— Я сам займусь этим, — повторил Майкл, накладывая в чашку сахар. Не для вкуса, а для поддержания сил. Ощущать вкус он уже давно перестал. — Ты привел стенографиста?
— Да. Он ждет.
— Я посмотрю, готова ли Эмма. — Проглотив кофе, словно лекарство, Майкл выбросил стаканчик. — Как пресса?
— Ждет какого-нибудь заявления к двум часам.
Взглянув на часы, Майкл ушел переодеваться и через пятнадцать минут заглянул в палату Эммы. У нее был Пи Эм. Как и все остальные, он выглядел измученным, потрясенным. Но заставил Эмму улыбнуться.
— Пи Эм готовится стать папой, — сказала она.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Они летели из Лондона вместе со Стиви и в киоске аэропорта увидели газеты. Они не знали, что сказать друг другу, тем более что говорить Эмме.
— Ну я пойду. — Пи Эм поцеловал ее, затем, помедлив, добавил: — Мы зайдем вечером.
— Спасибо за фиалки. Они чудесные.
— Ну…
Постояв еще немного, Пи Эм ушел со щемящим сердцем.
— Он очень смущается. Они все смущаются, — пробормотала Эмма, теребя простыню, затем погладила Чарли. — Тяжело видеть их глаза, когда они приходят сюда первый раз. Наверное, я выгляжу ужасно.
— Впервые слышу, что ты ждешь комплиментов. — Майкл сел рядом. — Весь день у тебя народ, ты нисколько не отдыхаешь.
— Мне не хочется оставаться одной. Ты провел здесь всю ночь. Я слышала, как ты разговаривал со мной, и понимала, что еще жива. Спасибо.
— Я люблю тебя, Эмма. — Майкл уронил голову на их сплетенные руки. Эмма молчала. Вздохнув, он встал и начал расхаживать по палате. — Не то время, не то место. Наверное, тебе придется обдумать это, раз я признался. А теперь, если ты в состоянии, нам бы хотелось записать твои показания.
Эмма смотрела, как он беспокойно мечется, но сказать ничего не могла. Только не сейчас. Если бы все было по-другому… А сложилось бы по-другому, если бы она доверилась Майклу. Увы, теперь уже ничего вернуть нельзя.
— С кем я должна говорить?
— Можешь говорить со мной. — Когда Майкл повернулся, он уже держал себя в руках. — Или я приглашу женщину-следователя, если так будет лучше для тебя.
— Нет. — Ее пальцы беспокойно теребили фиалки. — Я буду говорить с тобой.
— Стенографист ждет.
— Хорошо. Займемся этим прямо сейчас. Я хочу поскорее со всем покончить.
Ей пришлось нелегко. Почему-то она думала, что, раз ее чувства умерли, говорить будет просто. Но она все еще продолжала испытывать стыд. Эмма не смотрела на Майкла, рассказывая о перенесенных унижениях и жизни в страхе. Она надеялась очиститься от всего этого. Но когда допрос закончился, Эмма почувствовала только усталость.