Лицо в темноте
Шрифт:
Эмма ощутила ностальгическую тоску по вечеринкам, которые помнила с детства, по лежащим на подушках людям, по красоте и свету. Потягивая, как всегда, минеральную воду, она наблюдала.
— Интересный вечерок, — заметил Джонно, обнимая ее за плечи. — Пиво осталось?
— Давай посмотрим.
Эмма увела его на кухню. В холодильнике были только бутылка вина и почти пустая упаковка «Беке». Открыв пиво, Эмма протянула Джонно:
— Как в прежние времена.
— Более или менее. — Тот понюхал ее стакан. — Хорошая девочка.
— Я редко пью.
— Не
Эмма глядела на отца, напевающего для себя и окружающей его группы, и ее захлестнула бесконечная любовь и нежность.
— Он наслаждается своей игрой не меньше, чем выступлениями на стадионе или работой в студии.
— Больше, — сказал Джонно. — Хотя, по-моему, не знает этого.
— Кажется, он чувствует себя здесь лучше. — Эмма оглядела людей, собравшихся в ее доме. Ее доме. — По сравнению с его охранной системой даже королевские гвардейцы в Букингемском дворце выглядят просто жалкими любителями.
— Раздражает?
— Нет. Хотя постоянно забываю код. Люк говорил тебе, что послал мои снимки Тимоти Раньяну?
— Как-то упоминал. Есть проблемы?
— Не знаю. Раньян предложил мне работу на полставки в качестве ассистентки.
Джонно подергал ее за волосы, которые она собрала на затылке в конский хвост.
— Лишь жалкая кучка людей начинает сверху, Эмма.
— Не в этом дело. Раньян входит в десятку лучших фотографов страны. О работе с ним можно только мечтать.
— Ну и?..
— Почему он предложил мне работу, Джонно? Дело в моих снимках или в тебе и моем отце?
— Спроси об этом Раньяна.
— Я собираюсь. «Американский фотограф» опубликовал мой снимок только потому, что его предложил Люк.
— Вот как? — мягко заметил Джонно. — Значит, снимок не достоин столь высокой чести?
— Снимок чертовски хороший, но…
— Улыбнись, Эмма. Нельзя жить, постоянно ища тайный смысл во всем происходящем. Плохом ли, хорошем ли.
— Люк с самого начала оказывает мне неоценимую помощь. Но это не то же самое, что давать нам с Марианной кулинарные уроки.
— По-другому и быть не может, — сухо отозвался Джонно.
— Я хочу, чтобы работа у Раньяна была только моей заслугой. У тебя есть музыка, Джонно. То же самое я испытываю к фотографии.
— И у тебя хорошо получается?
— Очень хорошо.
— Тогда все в порядке. — Сочтя тему закрытой, Джонно повернулся к гостям. — Ну и сборище.
— Жаль, что здесь нет Пи Эм и Стиви.
— Как-нибудь в другой раз. Но среди новых лиц мелькают знакомые. Я вижу, ты откопала Блэкпула.
— Папа случайно встретил его вчера. В эти выходные он работает в «Мэдисон-Сквер-Гарден». В городе не осталось ни одного билета. Ты пойдешь?
— И не подумаю, — нахмурился Джонно.
— Но он ведь записал три песни Макавоя — Донована.
— Это бизнес.
— Почему ты его не любишь? Джонно пожал плечами:
— Сам не знаю. Наверное, дело в его самодовольной улыбке.
— Полагаю, он имеет право
— Которая с ним не живет, как мне говорили. Он, по-моему, увлекся нашей любимой рыжей подругой.
— Марианной?
Эмма обернулась, нашла взглядом бывшую соседку по комнате, устроившуюся у окна вместе с Блэкпулом, и вдруг о шутила странное чувство — смесь ревности и тревоги.
— Дай мне сигарету, — пробормотала она.
— Марианна уже взрослая девушка.
— Разумеется, только он годится ей… — Эмма осеклась, вспомнив, что Джонно всего на четыре-пять лет старше Блэкпула.
— Та-та-та, — усмехнулся тот. — Прикуси язычок, девочка. Но Эмма не улыбнулась.
— Просто она такая беззащитная.
— Ну конечно, невинная сестра-монахиня.
— Брось, Джонно.
Взяв стакан, она уставилась на Блэкпула. «Фамилия ему идет [1] », — подумала она. У него черные блестящие волосы, и одет он в свой любимый черный цвет. Кожа, замша, шелк. Изменчивое чувственное лицо. Прямо Хитклифф — как его представляла Эмма. Правда, она считала, что персонаж Эмилии Бронте — скорее саморазрушительный образ, нежели героический. Рядом с Блэкпулом ее подруга казалась тонкой свечкой, готовой к тому, что ее зажгут — и сожгут дотла.
1
Черный омут (англ.).
— Просто большую часть жизни она провела в этом чертовом пансионе.
— На соседней с тобой кровати, — заметил Джонно. У Эммы не было настроения смеяться.
— Это правда. Но я также проводила время с вами, многое видела, участвовала во многих событиях вашей жизни. Марианна из пансиона отправлялась в лагерь, а из лагеря — к своему отцу. Несмотря на вызывающее поведение, она очень наивна.
— И все же я ставлю на нашу рыжую подругу. Блэкпул скользок, дорогая, но он не чудовище.
— Конечно.
Однако мысленно Эмма решила приглядеть за Марианной. Взяв новую сигарету, она вдруг застыла. Кто-то сменил пластинку. «Битлз», «Эбби роуд». Первая композиция на стороне «А».
— Эмма! — Джонно схватил ее за руку. Пульс неровный, кожа похолодела. — В чем дело, черт побери? Эмма, посмотри сюда.
Он говорит: один, один и один — три.
— Снимите пластинку, — прошептала она.
— Что?
— Снимите пластинку. — Эмма почувствовала, как воздух застрял в легких. — Джонно, пожалуйста, выключи.
— Хорошо. Стой здесь.
Он стал быстро пробираться сквозь толпу, чтобы его не задержали.
Эмма ухватилась за угол стены так, что у нее онемели пальцы. Она снова видела темный коридор, слышала лязганье зубов чудовищ. И плач брата.
— Эмма. — В кухне стоял Брайан, рядом с ним Джонно. — Что случилось, детка? Тебе плохо?
— Нет. — Это папа, он прогонит чудовищ. — Нет, это Даррен. Я слышала его плач.
— О господи! — Брайан встряхнул дочь за плечи. — Эмма, посмотри на меня.