Лицо в темной воде
Шрифт:
Дина улыбнулась и хотела ответить шуткой, но тут с зеркалом произошло что-то странное. Оно вдруг потемнело, и из его мерцающей темноты на Дину глянуло старушечье лицо – морщинистое, темное, страшное.
Дина вскрикнула и отшатнулась.
– Что с вами? – испуганно спросил гример.
Секундное наваждение рассеялось, и Дина снова видела в зеркале помещение гримерки и себя саму – красивую, светловолосую, с выпученными от страха глазами.
– Там… – пробормотала она. Замолчала и облизнула пересохшие
«Там только что была старуха», – хотела сказать Дина, но не смогла выговорить эти жуткие слова.
– Да что с вами сегодня, голубушка?
Дина натянуто улыбнулась отражению гримера:
– Ничего. Это все от бессонницы. Плохо сплю в последнее время.
– Это вы зря. Знаете правило? Хочешь быть молодым и красивым – побольше спи.
– Да, – тихо отозвалась Дина. – Буду спать.
Дверь гримерки распахнулась, и бодрый голос произнес:
– Дина Борисовна, нам пора на интервью!
– Да, уже иду, – ответила Дина.
Она с опаской взглянула на свое отражение, но, к собственному облегчению, ничего странного там больше не увидела. Никаких старух.
7
Руслан Шуравин откинул край вычурного золотистого гостиничного одеяла и провел рукою по обнаженной груди юной блондинки.
– Такая большая, – восхищенно проговорил он. – Не то что у моей благоверной. И как ты носишь такую большую грудь? Сама-то ведь тонкая, как веточка.
– Все для тебя, милый! – с улыбкой проворковала его юная пассия Вероника.
Шуравин протянул руку к тумбочке и взял из хрустальной вазочки янтарную виноградинку. Бросил ее в рот.
– Милый, – заворковала Вероника, – я хотела тебе сказать…
– Что сказать? – поинтересовался Шуравин, работая массивными челюстями. – О том, что я в постели супермужик?
Вероника хихикнула. Потом нахмурила лоб и произнесла:
– То, что я скажу, тебе не понравится.
– Да ну? Ты меня заинтриговала.
Шуравин выбрал самую крупную виноградинку и отправил ее следом за предыдущей.
– Это про твою жену, – сказала Вероника.
– Что про мою жену? – уточнил Шуравин, разжевывая виноградину.
– Ну, про ее связь. Думала, вдруг ты еще не знаешь.
Шуравин перестал жевать. Он выкатил на Веронику свои выпуклые черные глаза.
– Связь? Ты о чем? Какая связь? С кем?
– Да с этим мальчишкой-музыкантом. – Вероника хихикнула. – Ты знаешь, говорят, что она в него всерьез влюблена!
Несколько секунд Шуравин лежал неподвижно, а потом вдруг крепко выругался, вскочил с кровати и принялся взволнованно ходить по комнате, забыв накинуть халат. Его кряжистая, слегка обрюзгшая фигура с провисшим животом и всем тем, что болталось ниже живота, выглядела комично, и Вероника едва удержалась от смеха.
Шуравин продолжил ходить по комнате.
– Стерва! –
– Руслан, – негромко окликнула Вероника. – Не стоит так волноваться. Если подумать, то не так уж это и плохо. Ну, например, мы сможем больше не скрывать наших отношений.
Шуравин остановился посреди комнаты и уставился на нее пылающими от ярости глазами, и взгляд его был так страшен, что теперь уже его широкая голая фигура не казалась Веронике комичной.
– Давно ты об этом знаешь? – гневно спросил он.
– Нет, – соврала Вероника, испуганно глядя на своего пожилого любовника. – Пару дней.
– Почему не сказала раньше?
– Боялась, – тихо ответила Вероника.
Глаза Шуравина снова полыхнули дьявольским огнем, но он смог взять себя в руки и негромко произнес:
– Ладно. – Потом холодно усмехнулся и добавил: – Сама понимаешь, сейчас мне не до развлечений. Иди домой, а вечером я тебе позвоню.
Вероника решила не искушать судьбу. Она быстро поднялась с кровати, подхватила одежду, чмокнула Шуравина в бульдожью щеку и вышла из комнаты.
Руслан сел на кровать и погрузился в тяжелые размышления. Через несколько минут хлопнувшая в прихожей дверь вывела его из задумчивости. Он снова вскочил с кровати, секунду стоял неподвижно и молчал, а потом шагнул к комоду, сгреб с него гостиничную настольную лампу и с размаху швырнул ее об стену.
Стеклянные осколки посыпались на пол. Шуравин шагнул к этой сверкающей груде и изо всех сил пнул ее босой ногой. И тут же вскрикнул от боли и, чертыхаясь, сел на кровать. Подтянул раненую ступню поближе, кровь закапала на край кровати. Из пальца торчал осколок стекла.
– Твою мать! – прорычал Руслан, ухватился пальцами за осколок и выдернул его.
Жгучая боль пронзила палец – да так, что Шуравин вскрикнул, а из глаз его брызнули слезы. Но когда он снова взглянул на ранку, кровь уже не текла, а сам порез выглядел так, словно его прижгли раскаленным железом.
8
Дремучая старуха шаманка перестала напевать, усмехнулась беззубым ртом и хотела поставить банку с травяным настоем на полку, но слабые пальцы вдруг подвели – банка выскользнула из них и с грохотом упала на пол, разбившись на куски.
– Чтоб тебя! – выругалась старуха по-русски.