Лида
Шрифт:
В конце концов после всех мытарств и сдачи анализов Сергею выписали какие-то перламутровые таблетки и массаж простаты. От последнего Сергей отказался, когда ему объяснили, что это процедура делается пальцами сильной руки. Курс лечения был назначен и Сергей стал жрать таблетки горстями. И по началу это помогло. Твёрдость его была удивительна и Сергей отвыкший от подобного поведения своего тела как ребёнок радовался и вешал на повернутый к небу член всякие тяжёлости, вроде сумки с продуктами или душевого шланга в ванной, чтобы
Но с течением времени стрелки мужских часов Сергея снова бездыханно повисли в районе цифры «шесть». После нескольких невнятных попыток Маши как-то повлиять на мужа и возобновить процесс лечения Сергей запил и целую неделю не ходил на работу, торжественно пролёживая дома на диване с небритой мордой и босиком. И так шаг за шагом, точнее день за днём этот вопрос отодвигался куда-то в сторону и всё больше выцветал, пока наконец совсем не засох. Всё устаканилось и больше обсуждать было нечего, да что собственно обсуждать если не стоuт а так хотелось бы.
Дети были на улице и Маша нервно ковыряя ногтем указательного пальца ладонь начала разговор, хотя Сергей только что поел и беззаботно улыбался женщине-диктору в телевизоре, которая вот уже с час гундосила что-то о Шостаковиче и его трудностях с нотным станом.
– Я тебе изменила, – рубанула Маша с плеча.
Сергей отвлёкся от телевизора и всё ещё с улыбкой посмотрел на жену.
– Что?
Маша поискала во рту слюны чтобы сглотнуть, но там было шаром покати и вообще отступать теперь поздно.
– Только давай без сцен. Поговорим спокойно.
Сергей слегка загасил улыбку.
– Давай. Но я не расслышал, что ты сказала.
«Как нелепо», – пронеслось в голове у Маши, но что тут поделаешь.
– Я изменила тебе.
Тут улыбка Сергея окончательно развеялась и превратилась во что-то трудно описуемое. Он смотрел на жену и взгляд у него был такой как будто бы она сообщила ему что на Юпитере найдена разумная жизнь или что правительством сегодня принято решение переименовать город Воронеж в Платонов-под-Бугром. Одним словом будто бы она ему несусветную чушь сейчас сообщила, ну что-то такое чего быть не может.
Маша заметила, что до Сергея наконец-то дошло и присела в кресло.
– Я решила сама тебе всё рассказать прежде чем тебе кто-то другой донесёт.
«А кто донесёт?» – тут же подумала она.
Сергей молчал.
Главное – пережить первые пять минут.
Потом будет легче.
Наверное, легче.
– Что ты молчишь? – спросила Маша.
У Сергея в голове сейчас был самый настоящий муравейник, который беспощадно разворошили палкой и теперь он ждал какая из мыслей первой выползет наружу через трещину в голове.
А женщина-диктор в телевизоре всё Шостаковиче да о Шостаковиче.
–
Но Сергей молчал и бледнел на глазах.
Маша встала и принялась ходить туда-сюда по комнате, а по телевизору кто-то громко смеялся и вообще там была счастливая жизнь а тут в реальности чёрти что творилось.
– Я не знаю, что ещё сказать. Да я, наверное, виновата. Но что теперь?
Она снова посмотрела на мужа.
– Ну что ты молчишь?! Ну скажи что-нибудь!
Молчание как известно пугает сильнее всяких даже самых страшных слов потому что непонятно что будет в следующий момент. Но Сергей молчал не потому что думал именно об этом, а потому что просто не знал с чего начать разговор, да и надо ли его вообще начинать? Внутри у него был только что съеденный обед, который после слов жены начал блуждать по всему телу, просясь наружу, ну то есть тошно было.
Да еще этот Шостакович из телевизора прёт.
– Я не хочу, чтобы дети страдали, – ни с того ни с сего выдала Маша.
Это конечно было искренне, но прозвучало как-то неуместно и по дурацки и Сергей невольно подумал о том что вот жена сказала, что не хочет, чтобы дети страдали, но ни пол слова ни сказала о том что не хочет чтобы страдал он. А он страдал и даже глаза щипали от непривычки, ведь не плакал уже давно – с тех самых пор, когда Маша сообщила ему что беременна.
Сергей даже за сердце схватился, ну даже может и не за сердце, а просто руку положил на бок но выглядело именно так будто за сердце.
– Что с тобой? – не поняла Маша.
У Сергея только желваки на лице играли и больше вообще никакого действия. Маша решила, что он специально хватается за сердце чтобы ей стыдно стало ну и всё такое.
– Прекрати, слышишь?
–Что? – не понял Сергей.
– Давай поговорим.
– О чём?
Маша не знала о чём. Ну не о том, как она в лифте с Русланом Анатольевичем потела, в самом-то деле. Так а о чём тогда? Она-то надеялась, что какие-то вопросы муж будет ей задавать, ну и цивилизованный диалог как-то завяжется, а тут на тебе: сидит да за сердце хватается, как эпилептик. Ну, сказала она что изменила. Ну, он это услышал. Дальше-то что? Когда скандала-то начинать? Пора что ли?
– Когда это случилось?
– Два года назад.
Сергей сначала было не понял почему жена только сейчас решила ему сообщить об измене которая была два года назад, но потом до него дошло что два года назад всё только началось и продолжалось видимо до последнего времени.
– И ты на протяжении двух лет…
Маша промолчала, но было и так ясно.
– Кто?
Тут уже Маша призадумалась. Говорить или не говорить? Всё-таки это ответственность – выдавать имя и место работы любовника своему мужу. А вдруг чего? Эх, знать бы ещё наперёд кто кому из них морду набьёт.