Лихо

Симутис Маргарита

***

С самого детства Коленьку преследовала неудача. В 2 года он сломал руку, в два с половиной – врезался с разбегу в дверной косяк и получил сотрясение мозга. В 3 обнял раскаленный утюг – и именно с этого времени ненавидел глажку. Тогда его маленького, окровавленного (кожа буквально приклеилась к горячему металлу, и отошла только лоскутом), родители на руках принесли в больницу, и врач – настоящий, не «для галочки» – смог спасти маленького сорванца.

В 5 лет Коленька впервые познакомился с местью крапивы, что он иступлено бил палкой. В какой-то момент замах оказался слишком сильным, и мальчик, не удержав равновесие, рухнул

прямо к корням густого колючего куста. Ожоги зудели долго, но как только они перестали чесаться, Коленька отправился разбираться со злополучным растением. Не успев замахнуться теперь уже палкой побольше, Коленька запнулся и повторно влетел в крапиву. В этот раз мама уже не смогла сдерживать смех, утешая расстроенного мальчишку.

В 6 лет у мальчика появился новый противник – дверной порог. Когда папа разобрал и снова собрал крыльцо их небольшого загородного домика, в котором они проводили каждое лето, у порога образовался невысокий выступ. Все следующее десятилетие с того злополучного момента Коля стабильно на протяжении трех жарких месяцев запинался об этот порог, падая и разбивая то нос, то лоб. Мама даже сделала коврик-подушку на расстоянии роста мальчика, чтобы голова приходилась прямо на мягкую ткань. Коленька стал запинаться и о подушку.

«Что же за растяпа, что за недотепа» – причитала мама, обрабатывая царапины. Коленька лишь вздыхал.

Словом, неудачи для Коли стали обыденностью. Неоднократно мальчику попадало от родителей за то, чего он не совершал: когда брат испортил мамино пальто, например. Тогда маленький Коленька с интересом наблюдал, как старший брат проверял на качество мамину обновку. Ярик прочитал в модном журнале, что настоящая шерсть при поджоге не горит, а тлеет и пахнет жжеными волосами. Запах последнего Коленька знал – так пахнет страх и боль. Мальчик помнил, как однажды он сидел за столом в бабушкином доме, наслаждаясь теплым парным молоком и разглядывая через лупу завитки и узоры скатерти. Коленька услышал шум и увидел, как дворовый пес сорвался с цепи и гонял бабушкиных кур по двору. Коленька увлекся созерцанием этого импровизированного театра, замер, опершись на руку с лупой. Солнечный луч преодолел миллионы километров для того, чтобы сфокусироваться на увеличительном стекле и направить горячую точку Коленьке на голову. Сначала малыш почувствовал тепло, потом запах, и затем – боль. Шрам в виде белой точки над виском сопровождал Николая всю жизнь, напоминая мужчине о солнечной нелюбви.

Ярослав не заметил замешательства брата, который смотрел на него отрешенно, погруженный в воспоминания. Он наспех чиркнул спичку о бок папиного коробка и поднес к пальто. Как оказалось, Ярик был прав: новенькое красивое пальто лишь прикидывалось шерстяным. Огонь разметался по поверхности вещи очень быстро, а через мгновение, пока мальчишки стояли, раскрыв рты, огненные капли с шипением и свистом начали капать на пол. Ярик очнулся первым, и стремглав вылетел из дома. Коленька же, завороженный языками пламени, продолжал стоять и смотреть. Вбежал отец, увидел картину и сразу же все понял по-своему. Нежная кожа ребенка на пятой точке горела, точно то пальто, еще несколько дней.

В школе мальчишка стал попадать в неприятности еще чаще. Мама устала защищать мальчика перед учителями, когда он, оборванный и грязный, являлся на урок с опозданием или без рюкзака. Причины всегда были разные: подрался, проспал, упал, – но результат всегда был один. Однажды Коля разбил окно в

учительской, и в тот раз это на самом деле был он, и сделал это специально: поспорил с мальчишками, что сможет. Странно, но именно тогда взрослые решили, что это не он. Глупые они, заключил Коленька.

Несмотря на вереницу неудач, Коля всегда старался: и в учебе, и в спорте, и в жизни. Когда мама отдала его в гимнастику, мальчик работал без устали, чем сильно радовал тренера Алексея Петровича. Но спустя три сломанных бруса и два порванных мата, тренер попросил маму Коленьку забрать. «Больно уж неуклюжий, в гимнастике ему не место» – резюмировал Алексей Петрович. Коленька был не согласен.

Мама спорить не стала и записала мальчика на бокс. Вскоре выяснилось, что ему не место и там – после того, как он умудрился порвать боксерскую грушу зубами. Позже, спустя десяток тренировок в различных секциях, весь спортивный город знал – Коленьке вообще не место в спорте.

Мальчишка расстраивался, но не отчаивался, и продолжал отрабатывать приемы дома, украшая свое тело все новыми шрамами.

Коля решительно хотел закончить школу на одни пятерки и даже сдать экзамен для поступления в ВУЗ. Он ежедневно готовился, старательно изучал программу, и, казалось, был совершенно готов к главному экзамену по физике для поступления на учебу своей мечты – физико-математический институт. Но он не был готов к тому, что утром перед экзаменом лифтер не выйдет на смену, а лифт предательски застрянет между этажами, заперев парня в ловушке. Просидев взаперти несколько часов, Коленька осознал, что судьба не хочет, чтобы он становился студентом.

Коленька получил школьный аттестат и чудом, не без помощи отца, поступил в колледж на рабочую профессию. Этот день по истине можно назвать самым счастливым в его жизни. Кроме, конечно же, дня встречи с Надей.

После колледжа Николай с трудом устроился на работу в качестве помощника слесаря в мебельной мастерской. Мастер быстро понял, что у парня все валится из рук, и держал его от станков, напильников и других мало-мальски острых и опасных предметов подальше. Мастера удивляло, что Николай может набить шишку на ровном месте, а еще больше удивляло то, что он не прекращал попытки набивать эти шишки. Сам парень мастеру нравился.

– Ну что ты, едрена вошь, делаешь? – воскликнул мастер Сергеич, придя утром немного позже обычного. – Ты же без пальца останешься!

Коля, не убирая необработанную доску от станка с циркулярной пилой, вопросительно уставился на учителя.

– Я же аккуратно, – возразил он и продолжил занятие.

– Нет! Нет! Стой! – старый мастер буквально видел, как прогибается доска, и палец Коли скользил по миллиметру навстречу ампутации. Он подскочил к розетке и резким движением вырвал шнур, питающий пилу. Обернувшись, мастер осознал, что не успел долю секунды – палец ученика уже кровоточил.

– Фартовый, ты совсем сдурел? – заорал мастер, вытаращив глаза. Пульсирующая венка на его шее набухла до невиданных ранее размеров.

Коля с изумлением рассматривал рану на пальце.

Сергеич подошел и тоже всмотрелся в порез.

– Ерунда, – бросил он и развернулся в поисках аптечки. – Колька, сколько можно-то, а? Я же говорю тебе, не лезь ты к инструменту! Инструмент, он слабых не любит.

– Чего это я слабый? – надулся парень. – Я, может, посильнее некоторых буду!

– Ну да, ну да, – вздохнул мастер. – Как ты дожил до своего возраста вообще…