Лиходолье
Шрифт:
И у Искры, и у служителя Ордена Змееловов тоже есть свой ритм.
Я с силой ударила посохом о землю, монетки на браслете звонко всплакнули, перекрывая хохотки и гомон.
– Искра!
Он обернулся, едва не пропустив удар. Неловко отшатнулся в сторону, оказавшись на два шага ко мне ближе. Рыжие волосы растрепались, почти полностью занавесив лицо, на подбородке уже наливается безобразный синяк, по шее стекают капельки пота.
– Искра, слушай меня! Слушай ритм, я тебя поведу!
Зрение сейчас только мешает. Я моргнула, и яркий, сияющий мир
Еще один удар Ровининым посохом о землю, переступить с ноги на ногу, добавляя в глухой стук резкий, короткий перезвон браслетов. И еще раз. И еще.
Тьма чуть расступается. От каждого удара посоха, от каждого перезвона браслетов в полной темноте появляются едва заметно светящиеся серым волны. Как круги на поверхности воды от брошенного камня. Они сталкиваются, образуя перекрестья, широкими дугами расползаются во все стороны и на краткое мгновение очерчивают два контура. Один – харлекина, второй – орденского служителя.
Я вижу их как пляшущих марионеток. Будто бы каждое движение внезапно перестало перетекать из одного в другое. Просто «куклам» кто-то начал менять позы и показывать мне лишь конечный результат…
Вспышка, очередная призрачная дуга коснулась поединщиков, обрисовав контур орденца, тянущегося палкой к Искровому колену. Один удар, за ним будет толчок в плечо – и харлекин окажется на земле. Просто потому, что не сможет устоять, человеческое тело не позволит сохранить равновесие.
– Слушай меня!!
Переливчатый звон браслетов на мгновение прерывается, в наступившей тишине слышен лишь глухой стук посоха о землю…
Харлекин легко уклонился от удара, скользнул в сторону так, что палка впустую хлестнула по воздуху. Начался новый круг танца, но теперь его вел Искра, а не орденский служитель. Безоружный, мой спутник каждый раз оказывался лишь на волосок дальше, чем могла дотянуться палка – как перышко, которое нельзя разрубить мечом, потому что оно всегда оказывается вне пределов досягаемости, отталкиваемое порывом воздуха, неизбежно поднимаемого летящим лезвием.
– Достаточно!
Неожиданно раздавшаяся команда мгновенно перекрывается недовольным гулом голосов, который, впрочем, быстро стихает. Я остановилась, обернулась на новый голос, звучащий откуда-то со стороны костра. Видимо, кому-то из караванщиков надоело затянувшееся представление под звон ромалийских бубенцов.
Чья-то рука опустилась мне на плечо, другая ухватилась за раскачивающийся посох, останавливая его. Я испуганно дернулась от неожиданности, расступившаяся было тьма перед слепыми глазами мгновенно сгустилась до непроницаемой черноты. Кто-то бесцеремонно сдернул с моего лица повязку, вырвав несколько зацепившихся за нее волосков, жесткие пальцы больно ухватили за подбородок, разворачивая лицо.
– Ты точно слепая?
Чужой голос чуть дрожит, дыхание шумное, сбитое. Пальцы, лежащие у меня на подбородке,
– «Зрячие» видят сердцем, а не глазами. Пусти.
– Отпусти ее, Ризар. – В том же самом голосе, что остановил поединок одним лишь словом, теперь звучало довольство. – Я готов сам заплатить этим людям, только чтобы они мои товары охраняли. Подобрать на дороге «зрячую», которая даже орденского служителя может сбить с толку, – большая удача. Особенно на пути к Лиходолью.
Жесткие пальцы неохотно соскальзывают с моего лица, сильная рука перестает тянуть за посох, оставляя его в моей ладони.
– Не пожалеть бы, господин хороший. – В голосе орденца Ризара слышится насмешка, но он все-таки отступает, нарочито громко загребая ногами по шелестящей упругой траве.
– Вот ведь неугомонный. – Обладатель властного голоса оказывается ближе, неожиданно мягкая, холеная ладонь касается моей руки, осторожно приподнимает ее и слегка сжимает. – Как тебя зовут, «зрячая»?
– Ясмия.
– Ромалийское имя. Красивое. – Я ощутила, как теплое дыхание облачком коснулось моей ладони, и торопливо выдернула руку, спрятав ее за спину. Караванщик негромко рассмеялся, обращаясь к кому-то, стоящему поблизости. – Из-за тебя, что ли, девица из табора своего ушла?
– А то как же. – Низкий, рокочущий голос харлекина раздался над самым ухом, и тотчас крепкая, сильная рука кольцом охватила меня за плечи, притягивая к груди. – Так что, возьмете к себе в караван?
– Возьму под свое покровительство. Завтра покажу телеги, которые будете охранять, а сегодня отдыхайте. Пошли, отведу к своим. Спать на мешках с хлопком всяко удобнее, чем на земле у костра.
Не соврал торговец – на туго увязанных бечевой тюках, набросанных на телегу с деревянной обрешеткой, действительно оказалось удобнее, чем на холодной, жесткой земле. Впрочем, не успела я толком устроиться, как Искра подтянул меня к себе, так, что моя спина оказалась прижата к его груди. Я очутилась будто бы сидящей в кресле, где подлокотниками служили широко расставленные колени харлекина, а спинкой – его широкая грудь. Мой спутник накрыл нас обоих плащом так, что я по шею оказалась спрятана под этим необычным «шалашиком», и тогда ладони Искры скользнули по моей талии, а длинные, гибкие пальцы принялись аккуратно распускать шнуровку платья.
– Не бойся. – Тихий, низкий шепот в обступившей меня темноте. – Этого никто не заметит, а я хочу, чтобы ты просто привыкла ко мне. Я не сделаю тебе больно, обещаю.
Шнуровка платья довольно быстро поддалась, и теплая, сухая ладонь Искры скользнула мне за пазуху, осторожно-осторожно, самыми кончиками шершавых пальцев касаясь обнаженной кожи. Я глубоко вздохнула, ощущая чуть резковатый, с едва ощутимой ноткой металла запах харлекина, пробивающийся сквозь запах человеческого пота, откинула голову назад, потерлась затылком о шею моего спутника. Низ живота опять свело приятной, все нарастающей судорогой, я чуть повернулась, и моя грудь легла в ладонь Искры, как в чашу.