Лик Девы
Шрифт:
Толстуха Настя, заметив Машу, приглашающе махнула рукой, и, так как уже закончила свои приготовления, заключавшиеся в том, чтобы максимально обнажить свои телеса, освободила ей место. Направляясь к выходу, она гордо светила громадными ягодицами со следами пролежней, трясла жировыми складками на теле и ногах-тумбах. Маша с тоской подумала, что выступает она в таком же наряде, как у толстух-пародисток. Несмотря на нарастающий внутренний дискомфорт, она переоделась в блестящие открытые плавки и лифчик, надела пояс с чулками, сверху накинула белую блузу и коричневую юбку. Надела белокурый
«Боже, что я делаю?! Из-за того, что надо купить пару железяк для разбитого автомобиля, я должна нагишом крутиться перед пьяной публикой? Почему я не послушала Ирку и не позвонила маме? Да, пришлось бы выдержать водопад упреков, нравоучений, но я избежала бы позора, возможно, ожидающий меня через несколько минут, - подумала Маша, когда приготовления к выступлению были уже закончены. Зажмурила глаза и представила себе, как сидящие за столиками пьяные люди бросают в нее объедки с тарелок и выкрикивают обидные слова. «Боже, зачем мне это надо?! Немедленно прочь отсюда, пока не поздно!»
Маша открыла глаза с твердой уверенностью потихоньку смыться отсюда и потянулась за своей одеждой, чтобы переодеться.
– Твой выход!
– объявил администратор Вася, нависая над ней.
– Я передумала и ухожу, - быстро сказала Маша, поднимаясь, при этом невольно с оттолкнув его. Тот без раздумий больно схватил ее за плечо и швырнул на стул.
– Ты что, дура?!
– он угрожающе навис над ней.
– Тебя сюда никто насильно не тянул, сама пришла и согласилась! А сейчас начинаешь выделываться?! Поздно пить компот - уже печень отвалилась! Марш на помост, иначе я тебе не позавидую!
Тут Маша почувствовала, что ее нежно обняли за плечи, и она услышала тихий шепот Фиры:
– Он прав. Не накаляй обстановку - сейчас поздно отступать. Сегодня выйдешь, а завтра соберешь вещички и смоешься. Оставаться тебе здесь будет опасно.
– И громко, для администратора: - Чего пристал к девчонке? У нее мандраж перед первым выступлением, лучше бы дал ей чего-нибудь выпить, расслабиться! Пару минут, и она успокоится, выйдет на помост. На, глотни, - это уже адресовалось Маше, и у нее в руке оказалась блестящая металлическая фляжка, с которой была свинчена пробка.
В голове все путалось, но Маша почувствовала, что угрозы Васи - не пустые слова, и побаливало плечо, в которое он так грубо вцепился. Она рассмотрела, что на фляжке было вытеснено «viski» и какая-то эмблема, послушно глотнула, и жидкость обожгла ей горло. Она глотнула еще раз, распробовала, закашлялась и растерянно спросила:
– Это коньяк? Не виски?
– Ничего не поделаешь, всего-то коньяк. А ты что, только к виски привыкла?
– Фира улыбнулась.
– Нет, я его никогда не пробовала, - призналась Маша. Алкоголь приятным теплом разливался по ее телу.
– Я тебе что, неясно сказал?
– вновь разъярился Вася.
– Твой выход! Нечего здесь нюни распускать!
– И напустился на Фиру: - Ты чего ей потворствуешь?!
–
– Фира помогла Маше встать и подтолкнула к выходу.
– Иди, не дрейфь! Все будет хорошо, у тебя здорово получалось на репетиции, я уверена - ты этих кретинов-зрителей заведешь!
«Сомнительный комплимент-напутствие», - Маша поправила парик и двинулась на негнущихся ногах к полосе яркого света.
– Пошел бы ты, Вася, как подальше!
– по пути бросила она администратору прямо в его хмурое лицо, а он хлопнул ее по попке, но она на это уже не отреагировала.
Затаив дыхание, она вступила в круг яркого света. До помоста с блестящей консолью надо было пройти с десяток шагов, и сделать это было невероятно трудно. Тело неожиданно стало чужим, одеревеневшим.
– Надо представить, что в зале никого нет, и туда не смотреть. Это просто репетиция, здесь только я и шест, - шептала она тихонько специально приготовленную формулу.
– Я сильная! Я сильная!
Но одно дело шептать, а другое - в это поверить, когда громко зазвучало музыкальное сопровождение Машиного номера.
«Прозевала, поздно вступила, спокойно, только спокойно, нагонишь. Этим кретинам, громко стучащими вилками и ножами, поедающим деликатесы под водку, нужно только полюбоваться твоим обнаженным телом и дождаться того момента, когда на мгновение ты обнажишь девичьи груди, как будто эти самцы ничего подобного не видели. У каждого из них есть жена, любовница, подруга - хоть кто-нибудь, но все равно есть. Так зачем платить деньги, чтобы наслаждаться сомнительной хореографией и недоступными чужими грудями?» Маша в танце слегка наклонилась, словно поправляя чулки, и блуза выскользнула из юбки. Запрыгнула на шест, крутнулась на нем, соскочила, стала спиной к публике, двигаясь на месте в ритме музыки, приседая, широко раздвинула ноги, затем крутнулась и тоже самое, но уже лицом к ним. Пуговички на блузе маленькие, плохо ее слушаются, но наконец ее долой. Юбка с секретом, снимается в одно мгновение, но вначале Маша снова крутнулась на шесте.
Движения у нее стали более четкими, она выполняла комбинации, которые показала Фира, легко и непринужденно, периодически вставляя собственный элемент. Правда, она не спустилась в зал за «чаевыми» у разгоряченных самцов. Публика отметила ее выступление бурными аплодисментами.
«В следующий раз я спущусь вниз, ведь мне так нужны деньги!» - решила про себя Маша, возвращаясь за кулисы.
– Подруга, ты случаем не пудришь нам мозги, что выступаешь в первый раз?
– хмурясь, поинтересовался администратор Вася.
– У тебя все это получилось уж слишком профессионально.
– А какой мне смысл врать?
– огрызнулась Маша.
– Ну, разные случаи бывают, - глубокомысленно изрек Вася.
– Пошел бы ты, Вася, подальше, где тебя давно ждут!
– Маша развернулась и отправилась переодеваться к следующему номеру.
Второй раз выйти на сцену было проще, Машка осталась собой довольна, и спустилась в зал, где ей в трусы стали совать смятые пятерки, десятки, но потом, разбирая купюры, обнаружила среди них и более мелкие. «Вот скупердяи!» - мысленно обрушилась она на скупцов.