Ликвидатор
Шрифт:
— И этим следом будет…
— Давай для начала проедемся по улицам этого прелестного портового города. есть тут несколько «достопримечательностей», которые я уже видел, а тебе увидеть предстоит. И не смотри на ноутбук, в таких делах лучше самому почувствовать место. Это я тебе как кое-что понимающий человек говорю.
Так оно и было. Фотографии и видеосъёмка зачастую не передают всего, что можно ощутить, лично побывав на месте. Чуток иной ракурс, невозможность сопоставить постоянно меняющуюся обстановку, «аура» места наконец, наукой отрицаемая, но подтверждаемая всеми теми, кто навострился стирать из жизни разумных созданий. Именно
К немалому удивлению «солдата» Коза-Ностры, в число интересующих меня мест не попал ни дом Дахана, ни его офис, он же предвыборный штаб, ни ещё пара мест, которые по всем раскладам должны были оказаться важными. Удивительно? Вовсе нет, ведь все эти точки были под вполне себе неплохим наблюдением. Не столько полиции, сколько единоверцев этого кандидата в мэры, оберегающих столь важного для себя человека всеми силами. Более того, делающими это как бы не лучше, чем утратившая остатки профессионализма британская полиция, в которой, такое впечатление, окончательно перевелись люди, способные стрелять и убивать при первом же подобающем случае.
Что же тогда меня интересовало? Для начала, места, крепко связанные не с самим кандидатом в мэры, а с его начальником штаба Али Шарафом. Не сама квартира, а всего лишь крытый причал, где находился его катер для прогулок в прибрежных водах. Склад, где хранились всякие вещи опять же. Гораздо правдоподобнее, если нечто компрометирующее найдут не у самого «благообразного толерантного политика», а у одного из его доверенных лиц, но не абы какого, а самого что ни на есть приближённого. Те самые места, близ которых я в сопровождении Бернардо недавно покрутился, подходили как нельзя лучше уже по той причине что проникнуть туда куда легче. чем в квартиру. Свидетели опять же будут отсутствовать, если правильно всё устроить.
— Подбросить наркотики, взрывчатку и эти… пояса смертников — это ты хорошо придумал, — радостно оскалился «солдат», когда я, сидя за рулём прокатного «фордика» отъезжал от склада, принадлежащего Шарафу. — В дерьме Асади Дахан хорошо измажется!
— Это лишь часть тех декораций, которыми нам предстоит обставить устранение объекта. Мне от семьи Гримани поступил заказ уничтожить не репутацию Дахана, а его самого, поэтому придётся собирать общую картину из отдельных фрагментов. Один ты только что видел, теперь движемся по направлению ко второму. И в связи с этим у меня есть к тебе один маленький вопрос… Что ты знаешь о противоречиях внутри мира исламских фанатиков?
— Ну… Фанатики, они фанатики и есть. Головы отрезают, кверху задницами раз по шесть в день стоят и баранов на улицах режут, — призадумался Рикконе. — Может и между собой за что-то спорят. Слышал что-то, но врать не хочу и не стану. Мне, человеку чести, это неприлично здесь и сейчас.
— Знай врага своего, — напомнил я временному, а может и не совсем временному напарнику одну из известных с глубокой древности истин. — Асади Дахан пакистанец, а там распространён классический такой суннизм — основная и наиболее распространённая ветвь ислама. Гнев Пророка — организация, к которой принадлежит как он, так и стоящие за ним влиятельные персоны — тоже сунниты.
— И что нам с того?
Учить тебя и учить, «солдат» клана Катандзаро! Как наверняка и многих тебе подобных. Не тупица же, мозг вполне себе функционирующий,
— Если совсем кратко, то ислам делится на две совсем уж основные ветки — шиитов и суннитов. Каждая из них, в свою очередь, подразделяется на свои подветви. К примеру. в той же Сирии есть алавиты, которые являются очень уж своеобразной вариацией шиитов. Сунниты… там тоже свои заморочки. Ваххабизм же, изначально отпочковавшийся от суннизм, зародился довольно давно, ему уже не один и даже не два века. И противоречия с самого начала были огромны, к тому же сопровождались потоками крови. Сейчас основой ваххабизма является наверняка известная тебе Саудовская Аравия. Ну а проповедники этого течения попадаются везде. Европейские страны, увы и ах, ни разу не исключение. Англия тоже.
— И в Саутгемптоне…
— Именно, Бернардо, — улыбнулся я, тормозя на светофоре. — А где они, там и довольно агрессивные проповедники. Один такой, мулла Хусейн Абу-бин-Салман, пользующийся очень весомым авторитетом среди единоверцев, а тут, в Саутгемптоне, и вовсе самая большая фигура, нам и нужен. Ведь это он, подлец этакий, решит перевести мелкие распри с пакистанскими исламистами в нечто большее. Например, из-за нежелания делиться авторитетом среди правоверных. Из-за нежелания того, чтобы простой суннит стоял над последователем идеологии Ваххаба. Ну и чисто материальную выгоду забывать не следует. Ведь здешние саудиты тоже хотят влезть в дела порта, получив немалые выгоды от сего золотого дна. Пусть их гораздо меньше, нежели пакистанцев, зато поддержка из родных мест ого-го какая!
— Получается… Люди этого муллы убьют Асади Дахана, а другие останутся в стороне от подозрений. Но надо сделать так, чтобы эти подозрения появились, чтобы поверили и полиция, и все эти пакистанцы.
Не люблю пробки. С другой стороны, время на поговорить имеется. Вот как сейчас.
— Поверят, куда ж им деться! Всего-то и надо, что пробраться в местную мечеть и оставить в тамошнем подвале кое-какие доказательства причастности с пальчиками на оных. Причём часть отпечатков должна принадлежать тому самому Абу-бин-Салману, чтобы уж совсем никаких подозрений.
— А сам этот саудит уже ничего не сможет возразить.
— Верно, — подтверждаю слова Бернардо. — Мертвецам вообще сложно высказывать какие-либо претензии. Однако… Нужны будут «пешки» причём из тех, которых и сбросить с доски ни разу не жалко. Они будут кое-что знать, а потому не должны болтать.
Гуманизм и Коза-Ностра ни разу не пересекаются, поэтому каких-либо протестов я даже не ждал. А вот уточняющие вопросы последовали.
— Квалификация?
— Не нужна. Зато мимикрия под ту среду, с которой они соприкоснутся, жизненно необходима.