Ликвидатор
Шрифт:
Хорош телевизор орёт, громко так. Видимо, музыкальный канал, ибо вряд ли что иное может объяснить глубоко неприятные мне звуки рэпа, характеризующегося отсутствием вокальных данных, примитивностью музыки и, в большинстве случаев, текстов. Но сейчас он более чем уместен, создавая высокий уровень «белого шума», мешающего слышать что-либо за пределами комнаты, кроме совсем уж громких звуков.
Двигаюсь тихо, хотя понимаю, что это излишняя предосторожность. Дверь… открыта. Не в смысле без замка, а настежь распахнута. Чисто животные, трахающиеся, но при этом даже не подумавшие озаботиться прикрыть дверь, безразличные к тому, что их могут увидеть все мимо проходящие. Видна голая задница нигерийца, обрабатывающего свою подружку, двигающегося подобно какому-то механизму из
Перезарядка, ибо и запасные магазины наличествуют и вообще привык по возможности иметь полный боезапас. Жизнь, она, знаете ли. многому научить в состоянии. Правка, она же контроль… не требуется, обе цели — намеченная и случайная — однозначно мертвы.
Обратно в коридор, а оттуда в зал. Слава богам, там явно ничего не услышали. Глушитель на моём «штайре» работал именно так, как ему и следовало. Приглушённые щелчки — это даже не «выстрел» пробки из откупориваемой бутылки, это несколько тише будет. Плюс полное отсутствие звуков от мной расстрелянных. Когда основная мишень — это голова, то при попадании в неё парочки пуль сложно издавать хоть какие-то звуки.
Чуть ли не идеальные условия. Не для меня, для новичка в делах устранения из мира некоторого числе «хомо сапиенс». Вот и ещё одно доказательство того, что все эти «этнические преступные группировки» из стран сильно южных, весьма горных и прочих многопальмовых — есть ни что иное как мясо, которое легко сокращать в числе, а то и вовсе множить на ноль при минимальной решимости и отсутствия такой болезни как «толерантность головного мозга», особенно переходящей в терминальную фазу. Ладно, плевать. Я уже на пороге зала, а там настоящая «картина маслом». Пятеро людей, один из которых Намди Тавафа, моя главная нынче цель, ещё один явно из его шестёрок, ну и три девицы, причём одна вполне себе белая. Наверняка официальная жёнушка Тавафи и по совместительству сторчавшаяся наркоманка, на всё готовая ради дозы. Схема действий уже выстроилась у меня в голове, равно как и возможные запасные варианты. Вряд ли понадобятся, но лучше просчитать и эти варианты, чем потом мучительно раскаиваться… по причине словленных пуль в жизненно важные места организма.
Три, два… начали! Короткая очередь разносит затылок подручного Тавафи, который сидел, уставившись в телевизор, вполоборота ко мне. Шаг в сторону, чтобы никаких проблем с возможным ответным огнём. А, какие тут проблемы! Сидящий прямо на замызганном коврике Тавафи был поглощён исключительно кальяном, от которого шла тяжелая опиумная вонь. Ну и самую малость шлюшкой из числа единоплеменных, ублажавшей его оральным манером. Остальные две… Одна на диване в полной прострации. Вторая, та самая женушка наркобарыги, сидела на стуле и покачивалась из стороны в сторону. шевеля губами, не то разговаривая с кем-то невидимым, не то просто что-то шепча. Звук рэпа забивал всё.
Вот Намди и прилетела сначала пуля в левое плечо, затем в правое… Взвыл, болезный, аки та собачка из анекдота, ну прям совсем нечеловеческим голосом. Не удивлюсь, если хотя бы одна кость раздроблена. И только сейчас взвизгнула шлюшка, освободив свой рот от того, что находилось там раньше. Взвизгнула и… резво так, на всех четырёх конечностях метнулась в сторону, забившись в угол. Мда, инстинкт самосохранения у таких вот созданий развит чуть ли не до предела. Именно инстинктом поняла, что если попробует метнуться в сторону выхода — я её просто пристрелю. Поднятая раньше времени тревога мне нафиг не нужна! Зато та, которая на диване, лишь беспокойно заворочалась. Последняя же… так и продолжала безмятежно покачиваться, что-то бормоча, только немного громче прежнего. Звала кого-то по имени Рафаэль, жаловалась на что-то. Бедное создание, почти мёртвое и без надежд на сколь-либо нормальное будущее.
Наверное, именно поэтому я всадил в воющего Намди ещё две пули, на сей раз в коленные суставы. Тут и естественный душевный порыв и почти гарантированный перевод объекта в бессознательное состояние от
Точно, он и случился. Вой как выключили, давая мне возможность заняться девицами.
— Сюда, живо, — на английском, ибо именно этот язык родной для нигерийцев, обратился я к шлюхе. — Будешь слушаться, тогда не убью
Страх. Именно он заполнил всё нутро девки, выплескиваясь через зеркало души, её глаза. Скуля что-то, она на трясущихся ногах приблизилась и… Лёгкий отключающий удар, а затем по такому же «подарочку» спящей на кушетке и раскачивающейся на стуле. К ним я ещё вернусь, пока же надо окончательно зачистить квартиру от потенциально опасных объектов. Помню я, что остались ещё двое, спящих просто или после обдолбанности до потери сознания. Мне оно без разницы, главное, чтобы таковыми и оставались. В спящих стрелять легче, они не сопротивляются.
Минута. Ровно такое количество времени понадобилось для того, чтобы шустро пробежаться по комнатам, убедиться в том, что «язык» был прав и иных «факторов риска» помимо парочки обдолбышей, в доме не имеется. Сами же обнаруженные, кхм, факторы, обзавелись парочкой пулевых отверстий в головах и теперь если и были кому интересны, то лишь патологоанатомам в местном морге.
Сколько у меня было времени? Сложный такой вопрос. Дверь входная заперта, особого шума я не произвел, к тому же продолжающий орать зомбоящик очень поможет во время допроса временно живых пленников. А чтобы не пришлось ликвидировать девиц — не люблю устранять тех, кто относительно непричастен — их, так и пребывавших без сознания, пришлось связать, заткнуть рты импровизированными кляпами и оттащить в свободную комнату. Пусть до поры там полежат. Зато Мохаммада Ярдуа я перетащит в зал, поближе к двоюродному братцу, который был… весьма плох. Ничего, ещё минут дцать протянет, а большего мне и не требуется.
Чем хорош чёрный рынок, так это тем, что там можно достать не только оружие, но и кое-какие препараты из числа используемых в армии. К примеру, стимуляторы, используемые как кадровыми военными, так и членами ЧВК. Один такой я и вколол подстреленному Намди, дабы привести того в чувство и вдумчиво поговорить. Ну и его брательник получил всего лишь лёгкий пинок по яйцам, чего оказалось вполне достаточно.
— Ну что, мертвецы… Поговорим? — усмехнулся я, убедившись, что оба объекта в сознании. — И можете не орать, рэп перекричать сложно, к тому же сами создали настолько дурную репутацию сему месту, что иначе как на выстрелы сюда никто не сбежится.
— Ты кто? — взвизгнул Мохаммад. — Тебя разорвут, тебя разрежут и собакам скормят!
В сравнении с угрожающими воплями нигерийца звук выстрела прозвучал незаметно, буднично так. Зато попавшая в ляжку Ярдуа пуля мгновенно убедила вопящего негра, что шутить с ним никто не собирается. Равно как и с его братцем, в котором этих пуль было аж целых четыре.
— Могу отстреливать от вас по кусочку, могу отрезать. Фантазия у меня богатая, затейливая, опыт развязывать языки также прилагается, — уведомил я обоих родственничков. — Скажу сразу, меня интересуют события, случившиеся пятнадцатого апреля сего года, рядом с портом. Если быть совсем точным — те две туристки из России, которых вы убили, а тела вывезли в пригород и бросили возле трассы.
— Мы ничего не…
Чш-шак… Новая пуля раздробила левую ступню Ярдуа, вызвав переход слов в крик боли.
— Я не полиция, меня не интересует суд и прочая ересь. Мне нужна правда, и я её получу.
— Тебя наняли, да? Семья, да?
А это уже Тавафи проклюнулся. Голос слабый, хреново ему, несмотря на вколотый стимулятор.
— Допустим. Вам обоим от этого не легче. Легче будет лишь от правильных ответов. За любую попытку соврать или промолчать — новая боль. Я слушаю.
Первым заговорил Тавафа, уже понявший, что стоит в паре шагов от могилы и приближается к ней с каждой минутой. Раны, они явно нуждались хотя бы в перевязке, но надеяться на такой подарок с моей стороны ему явно не стоило. Как он думал, до тех пор, пока не расколется до самой жопы, но… на деле ему ничего не помогло бы. Только говорить об этом я до поры не собирался. Разговорчивости не поспособствует.