Ликвидатор
Шрифт:
Что и говорить — с той поры многое переменилось…
Хозяин встретил их, вернее — Бимбера, поскольку бодигарды никак не воспринимались «вживую», довольно своеобразно.
Зная высокий статус гостя, он тем не менее накрыл стол без особого изыска. Селедка, холодная картошка, водка «Привет» — правда, кристалловского разлива. Вполне возможно, сработала этакая ностальгия по их уголовному прошлому, хотя и несовместному. Понятно, что крупный вор Самбаз мог выставиться совсем иначе.
Гость, впрочем, принял достаточно небогатое угощение без всяких претензий. Несмотря
Вообще приборы стояли для пятерых человек, но бодигарды игнорировали застолье.
— Как дела у Варгуза? — поинтересовался Самбаз.
Бимбер был мало осведомлен о варгузовских делах — слишком давно с ним не общался, да и вообще его не интересовали чужие проблемы. Вопрос этот, однако, Бориса не сильно смутил, поскольку носил явно ритуальный характер: Бимбер знал, что Варгуз и Самбаз контактировали напрямую.
— Нет проблем, — промямлил Бабурин и сосредоточился на очередном селедочном хвосте.
Самбаз одобрительно кивнул.
Хозяин этой квартиры был агентом питерской братвы в Москве. Но не только. Он собирал всяческую информацию, которую можно продать, и этим, собственно, и жил. Самбаз, вероятно, являлся наиболее информированным человеком в Москве по криминальной части. Из числа частных лиц, конечно.
— Варгуз говорил мне, — приступил наконец к делу Бимбер, — что я могу рассчитывать на тебя, — банкир неопределенно покрутил в воздухе рукой, — в разного рода консультациях.
— Если Варгуз сказал это, значит, так оно и есть, — важно ответил хозяин. — А в чем, собственно, проблема?
— Я — президент «Стройинвестбанка».
Самбаз солидно кивнул, мол, ему об этом хорошо известно.
— А на меня наезжают, — продолжал Бимбер. — Требуют дань.
— Значит, кто-то звонил?
— Некие Хлебан и Зямба.
— Это группировка Келаря — Зямбы. Именно им отстегивал бабки прежний владелец.
— А мне вот платить что-то не хочется, — несколько задорно заявил финансист. — Как считаешь, насколько серьезны их угрозы?
— Речь идет о… — Хозяин задумался, выбирая подходящее, наиболее деликатное, что ли, выражение, но в конце концов придумать ничего не смог и остановился на самом распространенном… — мочилове?
— Так, во всяком случае, сказал Зямба. — При этом Бимбер зло зыркнул глазами.
— Организация, которую представляет Зямба, конечно, очень мощная. Она контролирует таможни, несколько вещевых рынков, банков, ну и все такое. Кроме того, у неё хорошие связи с ментами. Да и сам Зямба не какой-нибудь штемп, а очень серьезный вор. — Несмотря на весь этот суровый текст, хозяин старался говорить очень осторожно. — А у сколковцев, так обычно называют эту группировку, именно Зямба отвечает за ликвидации.
Лицо гостя заметно помрачнело.
— Так что же из всего этого следует?
Самбаз решил слегка разрядить ситуацию.
— Но все же к ликвидациям сколковцы прибегают крайне редко. В последний раз, — он слегка порылся в памяти, — четыре года назад.
— Хорошо. Спасибо, Самбаз, за хлеб, за соль да за добрый совет. Но пора и честь знать.
В прихожей, под зеркалом, Бимбер оставил, уходя, пару зеленых бумажек.
Но банкир не очень хорошо понимал, что предложить Келарю взамен требуемой дани, и решил: время ещё терпит и можно оставить разговор с главарем сколковской банды на потом.
А сейчас он ещё раз удивил водилу-секьюрити, распорядившись ехать на юго-запад Москвы, где в только что выстроенном доме проживала в трехкомнатной квартире его законная жена вместе с девятилетней дочкой.
Супруга встретила Бимбера почти без удивления, но со спокойной, выстраданной ненавистью. Он не раз предлагал ей развод, но Ксении страшно было оказаться без всякой материальной поддержки и без профессии в этом безумном, помешанном только на деньгах мире.
В свое время она страстно хотела выйти за Варгуза, но тот не пожелал стать её мужем, руководствуясь каким-то дурацким воровским кодексом. Она до сих пор не могла простить этого питерскому авторитету…
Да, Бимбер давно не жил с Ксенией как супруг, предпочитая проводить время с многочисленными любовницами. Но сейчас, попав в затруднительную ситуацию, он вдруг понял, что ему не на кого положиться в этой жизни, кроме собственной жены. Если не считать увлечения Варгузом (а в данный момент это даже пойдет на пользу), честность и порядочность Ксении всегда были образцовыми.
— Ксюша, дорогая. — Он сделал попытку её поцеловать, но женщина мягко отстранилась.
— Борис, сразу говори, зачем приехал. Я занята.
— Хорошо. Проблема в том, что у меня неприятности. Нет ли у тебя, кстати, чего-нибудь выпить?
— Ты же знаешь, что у меня нет лишних денег на выпивку.
Бимбер вздохнул.
— В общем, сейчас всякое может случиться. Я хочу, чтобы ты знала. Знала только ты одна. Завтра я открою в банке «Интеркредит» две депозитные ячейки. Там будут находиться два кейса. Взять их оттуда смогут только два человека — ты и я. Если, повторяю, со мной что-то случится, случится самое худшее — ты понимаешь, о чем я говорю, — сама эти кейсы не бери, позвони Варгузу. Возьмете их вместе. Вот, собственно, и все.
Ксения пожала плечами:
— Хорошо, я позвоню Варгузу. Если, конечно, с таким прохвостом, как ты, что-то и вправду может случиться.
Келарь и другие
Весь мозговой центр сколковцев собрался в офисе — здании, напоминающем своими башенками и шпилями средневековый замок. Он возвышался непосредственно за кольцевой автодорогой на западе Московского региона, на холме, не то по причуде архитектора, не то по соображениям безопасности абсолютно лишенном растительности. В общем, сплошная глина.