Ликвидатор
Шрифт:
– Честно?
– И не иначе.
– Нет.
– Хорошо… – рассеянно бросил Кончак в ответ, занятый своими мыслями.
Понятно. Появилось что-то срочное, и ему глубоко плевать на мои личные обстоятельства. В его понятии у "борзого", невзирая ни на что, должно быть всегда железное здоровье, соколиный глаз и готовность в любое время дня и ночи выполнить самое сложное и опасное задание.
– А что здесь хорошего? – нагло поинтересовался я и жестом показал официантке, что нужно повторить – на дне стакана остался только подтаявший лед.
– Ты о чем?
– Все о том же.
– А-а… –
(Если бы я в тот момент знал – насколько позже!)
– Почему я?
– Потому что приказы не обсуждаются, – жестко отрезал Кончак.
– Виноват. – Я выпрямил спину и начал преданно есть глазами угрюмое лицо шефа.
– Иди к черту. Кончай ваньку валять. – Кончак с силой потер щетину на подбородке и устало продолжил: – Ситуация хреновая, дальше некуда. В обстоятельства дела посвящен очень узкий круг лиц, и мне поручили использовать только сверхнадежного и всесторонне проверенного сотрудника. Под мою личную ответственность.
Наверное, в этот миг я должен был завизжать от радости – как же, такое доверие и такая высокая оценка моих профессиональных качеств! – но почему-то в душе вдруг появился неприятный холодок, а железа, ответственная за производство адреналина, казалось, заработала во всю мощь.
Узкий круг… Хуже не придумаешь.
Мне уже случалось выполнять задания с такой формулировкой, и, похоже, только благодаря моей счастливой звезде я не остался вечным молчальником "на холоде", а затем не сыграл в ящик в родных пенатах – тайны "узкого круга" потому и остаются тайнами, что их сохраняют могильные холмики; лучше и надежней сейфа пока никто не выдумал.
– Еще заказать? – спросил я Кончака, указывая на его опустевший стакан, чтобы хоть как-то заполнить гнетущую паузу, воцарившуюся после слов шефа.
– Не возражаю…
Мы сидели за крохотным столиком в летнем кафе под полотняным навесом, защищавшим от взбесившегося солнца. Год выдался засушливым, дожди уже третий месяц обходили город стороной, и запах плавившегося асфальта доносился даже сюда, на берег изрядно обмелевшей реки, казалось уснувшей в летаргическом сне, настолько недвижимой и гладкой была зеленовато-коричневая поверхность воды.
Кроме нас в кафе находилась официантка, заторможенная девица с крутыми бедрами и печальными коровьими глазами, и взъерошенный бармен в насквозь пропотевшей белой рубашке с черной бабочкой, с маниакальным упрямством терзавший калькулятор.
Воздух был горячий, тяжелый и какой-то липкий, и лишь изредка от реки тянуло робкой прохладой, вносящей приятное разнообразие в наши с Кончаком посиделки.
– И в чем заключается проблема? – наконец не выдержал я несколько затянувшегося перерыва в разговоре.
– В нашей родной безалаберности, – зло отчеканил Кончак и продолжил уже совсем тихо, повинуясь больше привычке, нежели надобности, – подслушать нас было практически невозможно из-за целого комплекса контрмероприятий, предшествовавших нашей встрече в этом убогом кафе на окраине запущенного городского
– Деньги не пахнут, – философски заметил я, приканчивая очередную порцию коктейля. – По-моему, не имеет значения, кто платит. Для них это главное. А если учесть еще и нашу крышу, то "борзым" вместе с вашим покорным слугой Волкодавом остается только слюнки глотать – уж эти "посторонние" получают капусту по полной программе. Нам о таких бабках можно только мечтать.
– Ты упустил из виду оборотную сторону медали при работе с посторонними… – с садистской ухмылочкой подковырнул меня полковник.
– Путь их недолог, ибо он во мраке, – перефразировал я библейское изречение. – Так ведь "оборотная сторона медали" – само собой разумеющийся этап и в жизни ликвидаторов-профи на госслужбе. Только не говорите мне сейчас высоких слов о долге перед Отечеством, воинской дисциплине и прочая! Я давно уже не пользуюсь детскими слюнявчиками. Не знаю, как другие, а я не страдаю повышенной кровожадностью или огромной любовью к приключениям в стиле Джеймса Бонда. И уж если размениваю свою жизнь на презренный металл, то, представьте себе, хочу, чтобы цена была повыше. Это, если хотите, проявление эгоцентризма в самой извращенной форме, учитывая особенности моей профессии.
– В нашем спецподразделении только философов и не хватало, – раздраженно огрызнулся Кончак. – У меня сейчас нет времени для продолжения столь занимательного диспута, а потому давай опустим сей академический бред и займемся делом. Хотя бы из-за того, что твоя новая легенда еще сыра до омерзения и над ней нужно пахать и пахать.
– Я весь внимание. – Я больше не рискнул испытывать терпение шефа и принял соответствующий моменту глубокомысленный и серьезный вид.
– Около пяти лет назад отдел вербовки спецконтингента для работы по нашему профилю нашел весьма перспективного парня. Фамилия – Толоконник, оперативный псевдоним – Малыш. Вот копия заключения аналитиков: не пьет, не курит, в хорошей спортивной форме (бывший борец), психологически устойчив, честолюбив, стопроцентное зрение, отличный стрелок – во время прохождения службы неоднократно занимал в спортивных состязаниях призовые места. Он даже учился в Высшей школе МВД, пока оттуда его не попросили из-за повышенной любвеобильности…
– Бобик…
– Что? – не понял Кончак, отрывая от бумаг сухие воспаленные глаза.
– Я говорю – бобик. Так наши ребята называют выскочек. Я бы этого хмырька и на пушечный выстрел не подпустил к нашей работе.
– Ты у нас известный умник, – съязвил полковник. – Маг и толкователь вещих снов. Между прочим, отдел вербовки не зря харч переводит, смею тебе доложить. В чем ты убеждался неоднократно.
– Кто спорит, – не стал я обострять обстановку. – Но только осел может порекомендовать в наше подразделение человека с наполеоновскими замашками. Честолюбец в качестве ликвидатора – это прямой путь в могилу. Хорошо если только для него самого, а не с "прицепом". Такие люди не признают авторитетов и плюют на субординацию. Что из этого выходит, вы знаете лучше меня.