Ликвидатор
Шрифт:
Иногда мне приходилось ловить себя на том, что и в постели с какой-нибудь кошечкой я – даже во время, так сказать, процесса! – мысленно фильтрую ее внешность до полного осадка. Профессиональная шизофрения в чистом виде…
– Да, – спохватился я, – совсем из головы вылетело. Как закончилась эпопея на теплоходе?
– У-у… – Акула закатил глаза под лоб. – Эт-то было зрелище… "Ниндзя" вначале замочили братву твоего Львовича и "щитомордников", хотя те и пытались брыкаться. Но куда им… А затем бросились искать Муху. И нашли пустую каюту.
– Если не считать Клавки…
– Ага! –
– Картина Гойи "Обнаженная маха", – заржал и я, представив розовые телеса буфетчицы на фоне мрачных морд коммандос.
Мне показалось, что Акула замялся.
– А вы где были? – спросил я своего бывшего сержанта.
– Как ты и приказал, разбежались по норкам. Кроме тех, кто пытался преградить им путь к каюте Мухи, они никого из пассажиров не тронули. С капитаном и командой вели себя вежливо, но судно обыскали от носа до кормы. Но я не думаю, что "ниндзя" надеялись найти Муху – о пропаже катера им стало известно, едва они разбудили Клавку. А потому искали больше по профессиональной привычке доводить любое дело до закономерного конца и чтобы просто убить время, пока не подойдет новый катер.
– Акула, скажи – только честно! – что ты делал?
– Старлей, дело прошлое… – Мой бывший сержант был сама невинность.
– Сукин ты сын… – И я выматерился. – Понадейся на твое здравомыслие.
– А чего он… гад, ввалился в каюту, как пьяный матрос в бордель! И все шарит, щупает…
– Ну, ты его и…
– Понимаешь, просто на дух не переношу, когда мне под ребра ствол тычут.
– И куда ты его девал?
– В иллюминатор. Он оказался как глист, а потому проблем с зачисткой не было.
– Мудозвон ты, Акулькин. В Афгане я тебя, паразита, в зиндан [57] на неделю посадил бы на воду и хлеб. Ты понимаешь, что из-за тебя могли всех твоих ребят на кукан нанизать? Будь у "ниндзя" больше времени, они разобрались бы, куда девался их товарищ, можешь не сомневаться.
57
Зиндан – яма, подземная тюрьма.
– Но ты ведь…
– Я – другое дело. Обо мне они знали, и сразу сообразили, кто замочил остальных и угнал катер. Так что поставь при случае свечку своему ангелу-хранителю.
– Прости, старлей… – Акула покаянно опустил голову. – Больше не повторится…
– Ладно, давай закругляться. А то мы после этих посиделок будем вонять, как все помойки Афин вместе взятые. Новые документы ты получал у Сеитова?
– Нет. Меня снабдили еще в Питере полным комплектом.
Я обрадовался и немного успокоился. "Полный комплект" предусматривал наличие нескольких паспортов на меня и Акулу с различными фамилиями и соответствующими визами.
ПК хранился в специальном контейнере, снабженном секретными замками. При попытке их открыть человеком несведущим все бумаги мгновенно уничтожались.
– Все
– Там у меня кое-какие вещи…
– Плюнь и забудь! Деньги тоже в тайнике?
– А как же.
– Смени одежду, заведи усы, купи черные очки. И не бегай по городу, как заяц по первому снегу. Вот номер моего телефона, но будем общаться при помощи преобразователя – вдруг линия на прослушке?
При подключении к телефонной трубке преобразователь превращал человеческую речь в одном положении тумблера в набор шумов, куда были вкраплены краткие кодированные сообщения, запрограммированные заранее и известные только посвященным, а в другом изменял тембр и тональность голоса до полной неузнаваемости, что исключало идентификацию.
– Заметано. Сваливаем?
– Давно пора…
Ах, Афины… Ну почему судьба распорядилась так, что я не могу быть просто туристом, чтобы ходить по городу не оглядываясь, посещать музеи и театры, а по вечерам наслаждаться женским обществом и при этом думать не о том, на какую контору может работать моя пассия, а о вещах более важных и существенных для мужчины в расцвете лет?
И до чего глупые мысли приходят на ум в окрестностях мусорной свалки!
Киллер
Благодаря Лазарю я наконец получил возможность передвигаться по городу не на своих двоих, а в автомашине. У него был "представительский", как он выразился, "мерседес" – остатки былого благополучия – и подержанный, но в хорошем состоянии "сааб".
Его мне Лазарь и презентовал.
У нас сложились странные отношения. Не знаю, что он вообразил по поводу моей персоны, но после первого разговора перестал, образно говоря, лезть мне в душу, несмотря на специфику своего "бизнеса".
Мы общались как добрые знакомые, вместе ужинали и пили кофе, болтали о всякой всячине, но только не о моих проблемах. Видимо, во мне было нечто, не располагающее Лазаря интересоваться ни моими намерениями, ни тем, чем я занимался с утра до вечера.
А я следил за Сеитовым. Вернее, пытался вычислить, где он находится, так как в своем офисе Сеитов не появлялся.
Здание компании "Интеравтоэкспорт" оказалось приземистым и мрачным, как тюрьма. Узкие окнабойницы, декоративные колонны, тяжелая дверь-вертушка, серые гранитные ступени и многочисленная охрана, замаскированная под вольношатающихся горожан, еще больше подчеркивали впечатление скрытой угрозы, исходящей от архитектурного наследия эпохи "черных полковников", в свое время силой захвативших власть в Греции.
И только сверкающая начищенной бронзой вывеска с названием компании несколько оживляла казенный вид здания, расположенного неподалеку от центра Афин.
Я купил бинокль и теперь знал в лицо всех сотрудников "Интеравтоэкспорта", а также охранников. Среди охраны большей частью были кавказцы, но попадались и парни с чисто славянской внешностью.
Посещали компанию редко. Уж не знаю, что за машины и куда она экспортировала, но вся деловая жизнь "Интеравтоэкспорта" для стороннего наблюдателя заключалась в ежедневном вояже почтальона, входившего в здание сразу после полудня.