Ликвор
Шрифт:
Брови Фофанова полезли на лоб.
– Ты с ума сошёл, майор? Да я… – Начальник областного управления ФСБ осёкся.
– Это пока просьба, – сделал ударение на последнем слове Бекетов. – Но я могу добиться и письменного распоряжения Папы. Надо?
Мужчина сцепил челюсти. Было видно, что он еле сдерживается. «Папой» офицеры ФСБ звали её директора.
– Нет.
– Отлично. Надеюсь, мы ещё встретимся.
Фофанов движением руки остановил сотрудника, собравшегося увести Глыбова.
– Оставь его… иди
– Сам не знаю, – честно ответил Савва. – Но это не единственное убийство нефтяного магната за последний месяц. Понимаете? Если учесть американцев, ангольцев и других, то ликвидировали шестерых. Кому они помешали?
На лице начальника ФСБ отразилась задумчивость. Он отошёл, что-то сказал Глыбову. Телохранитель Голубенского растерянно посмотрел на Бекетова.
– Побудьте здесь, – равнодушно сказал Савва. – Я пообщаюсь со следователями, и мы продолжим разговор.
Он оставил шокированного таким поворотом дела Глыбова за спиной, нашёл давешнего знакомца, заместителя генпрокурора, поговорил с ним. Выслушал пространные рассуждения следователя прокуратуры, затем скупой рассказ следователя из МВД. Побродил по коттеджу. Посмотрел на тело Голубенского в роскошном гробу, возле которого стояли и сидели мужчины и женщины в чёрном. Гроб с телом китайца находился в другой комнате коттеджа, где тихо скучали сотрудники диппредставительства. Они собирались в скором времени забрать своего соотечественника.
Бекетов вернулся к бассейну и осмотрел его со всех сторон, отмечая неординарность мышления и мастерство устроителей акта, нашедших единственно правильный путь подвода проводов от трансформаторной будки за двухметровым забором. Киллеры явно в подробностях знали территорию коттеджа и были уверены, что их деятельность никто не заметит. Никто и в самом деле ничего не увидел: ни подозрительных людей, ни проложенных проводов. Мало того, киллеры точно знали, что хозяин дачи будет принимать гостей и что наверняка полезет в бассейн.
Бекетов покачал головой.
Жертв могло быть гораздо больше. Те, кто планировал убийство, вряд ли стали бы ждать, чтобы Голубенский остался в бассейне один, и включили бы ток, даже если бы туда попрыгали все гости разом.
И ещё одно соображение пришло на ум Савве: действовали свои. Только окружавшие Голубенского люди могли скрытно подвести к бассейну провода и подготовить к использованию «по назначению».
Савва вернулся в коттедж, поискал Глыбу. Телохранителя нигде не было видно. Уехали и фээсбэшники. Куда подевался Вениамин Глыбов, никто сказать не мог.
– Да он же вроде шатался тут с Першавиным, – вспомнил один из охранников коттеджа.
– Кто такой Першавин?
– Начальник УВД Тюмени.
Бекетов вспомнил подполковника милиции, семенящего за Огурейщиком, и его прицельный прищур
– Где они ходили?
– Сначала вокруг дома, потом зашли вроде в дом.
Бекетов прошёлся по первому этажу коттеджа, заглядывая в комнаты и туалеты, поднялся на второй этаж. Дверь одной из комнат была чуть приоткрыта. Бекетов деликатно постучал, подождал немного, потянул за ручку. Дверь отворилась.
Спальня была шикарной, как и всё в этом богатом «гнёздышке олигарха».
Двуспальная кровать размером с футбольное поле, под красивым атласным одеялом. Трюмо в золотой раме. Бельевой шкафчик из вишнёвого дерева с резными углами. Ковёр во весь пол «под траву». Светильники в виде торчащих из стен фаллосов из молочного стекла. Окно чуть ли не во всю стену. С регулируемой затемнённостью, без штор.
Но не это привлекло внимание Саввы.
На кровати лежал Глыба, не раздетый, в ботинках. И, судя по неподвижному взгляду в потолок, он был мёртв.
Бекетов подошёл ближе.
В шее бывшего телохрана Голубенского торчала лопаточка для чистки ногтей, с перламутровой ручкой. Убить человека такой лопаточкой трудно, однако вошла она аккурат в сонную артерию, что говорило о большом опыте киллера, и Глыбов умер мгновенно.
Дверь сзади с грохотом распахнулась.
– Руки! – заорали в два голоса ворвавшиеся в спальню милиционеры. – За голову! К стене!
Бекетов оглянулся.
Его держали на прицеле автоматов именно милиционеры – сержант и лейтенант, а не спецназовцы. А в коридоре за дверью стоял начальник тюменской милиции, качаясь с носка на пятку, руки в карманах брюк, и смотрел, прищурясь, на майора, словно решал задачу: убить его сейчас или попозже.
6.
Допрос вели трое, в той же спальне: следователь из милиции, какой-то мужчина в штатском и начальник УВД, то и дело говоривший с кем-то по мобильнику.
Бекетов спокойно ответил на все вопросы, вежливо попросил телефон – у него всё отобрали, – чтобы позвонить в Москву.
– Тебе он уже не понадобится, – буркнул мужчина в штатском, посмотрел на подполковника. – Отпечатки пальцев сняли?
– Умный, гад, – криво улыбнулся следователь, – успел стереть.
– Тогда вы ничего не докажете.
– Докажем, – с нажимом сказал начальник УВД.
Мужчина посмотрел на часы, направился к двери.
– Отпечатки должны быть. Разработайте мотивацию.
Дверь закрылась.
– Послушайте, – проникновенно сказал Бекетов, понимая, что его позиция слабеет. – Зачем вам это нужно? Я ведь выполняю задание вышестоящего начальства и до сегодняшнего дня не знал ни Голубенского, ни его телохранителя. Приедет следственная комиссия из центра и во всём разберётся.
– Что тебе рассказал Глыбов? – пропустил мимо ушей его тираду подполковник.