Лилобус
Шрифт:
Должно быть, он уже в Лондоне. Снял номер в том огромном шикарном отеле возле Американского посольства, где однажды они вместе провели выходные как мистер и миссис Барри. Они двигались перебежками, Ди все время боялась, что встретит кого-то из дому — хотя едва ли кто-то из Ратдуна мог оказаться в таком месте. Он рассказывал, что на полдевятого назначен прием, и все наденут бэджи с именами. Прием, наверное, уже начался. Она вдруг почувствовала, что ей просто необходимо поговорить о нем еще раз. В последний раз, ведь дома упоминать о нем будет нельзя.
— Наверное, они часто бывают на конференциях, на разных симпозиумах, — обратилась она Нэнси.
— Бывают, —
Но Ди не собиралась испытывать свое терпение — она хотела услышать, что мистера Барри пригласили на очень престижную Лондонскую конференцию, что он сказал, когда получил приглашение, и что вернется во вторник, и когда Нэнси сообщит об этом, она сохранит в душе их маленькую тайну.
— Ты вроде говорила, что у кого-то из них в эти выходные конференция? — спросила она.
— Нет, — озадачилась Нэнси. — Точно нет.
— А бывает, что тебя не предупреждают? — сердце Ди забилось в очень неприятном ритме.
— Вряд ли. — Нэнси была преисполнена сознанием собственной значимости. — В любом случае, не на этих выходных: я точно знаю, куда они собираются. Мистер и миссис Барри — та, которая из Канады — отмечают завтра десятилетие со дня свадьбы, и они позвали кучу гостей на барбекю. Мистер Барри просил меня особенно молиться о том, чтоб не пошел дождь.
Всю остальную дорогу она не слышала больше ни слова. Но должно быть, умудрялась кивать и улыбаться, потому что не заметила, чтобы Нэнси глядела на нее как-то озадаченно. Ей казалось, что в горло влили стакан ледяной воды, и она остановилась где-то под золотым кулоном в виде подковы, который он купил ей тогда в Лондоне. Вода опять леденела. Зачем? Вот и все, что она хотела знать. Зачем такая изощренная ложь? Все эти подробности — бэджи с именами, фамилии американцев, французов и немцев, с которыми он будет встречаться. Это, вообще, реальные люди, или, может, он вычитал имена в телефонном справочнике или в каком-нибудь романе? Зачем? Если у него с женой все так замечательно, что они будут публично праздновать десятилетие семейного счастья, устроив шикарное, банальное барбекю… то зачем ему вообще нужна Ди?
Она стала вспоминать обо всем с самого начала, с того дня, когда они встретились на вечеринке в день финала Кубка Мира по регби — на ланче перед матчем, где им так понравилось, что они, как и многие, остались смотреть матч по телевизору. Ди стало совестно при мысли о том, сколько ребят мечтало попасть на матч, и как бы они хотели оказаться на их месте, и Сэм собрал полдюжины билетов, выбежал на улицу и раздал их первым встречным болельщикам. Они стояли у окна и смеялись, видя как ребята им машут и бегут со всех ног к Лэнсдаун Роуд. В тот день они с Сэмом часто смеялись. Кенди была на другом конце зала, болтала с кем-то о кулинарии. Сэм потребовал: «Мы должны увидеться снова», — и она звонко рассмеялась от счастья, и сказала, что это чистой воды Голливуд.
«А я и сам чистой воды Голливуд», — произнес Сэм доверительно, будто они сто лет были знакомы. Он записал ее рабочий и домашний телефоны, и позвонил на следующий день. Он ее добивался — именно так, не скажешь, что слово слишком сильное. Добивался. Она говорила ему, что не хочет связываться с женатым мужчиной, а он отвечал, что понимает: все это чистой воды Голливуд, все это банально,
— Все в порядке, Ди? — окликнул он ее.
— Нормально, — пробормотала она.
— Держись, твой поворот через пять минут, — сказал он. Наверное, решил, что ее укачало.
— Да ну? Мы уже дома? — она искренне изумилась. Ей казалось, что до Ратдуна еще миль семьдесят. — Ты не пробовал водить «Конкорды»? — попыталась пошутить она.
— Еще нет. Но думаю, теперь это мне раз плюнуть, — ухмыльнулся Том ей в ответ.
Она подумала, не поехать ли сразу домой. Может, не стоит выходить около гольф-клуба? Но так еще хуже — вернуться совсем одной в пустой дом. Нет, лучше побыть в компании людей, которые болтают и смеются, и обрадуются ей.
Перед тем, как войти в клуб, она открыла сумку и достала зеркало. Выглядела она, что удивительно, совсем неплохо — загорелое лицо (не зря столько выходных провела дома), волосы прямые до плеч — Сэм говорил, что она будто из рекламы шампуня, для него это высокая похвала. Глаза: взгляд обычный, не безумный. Нет, родителей и их друзей она не испугает. Итак, вперед, и когда ее спросят, чем ее угостить, она ответит: у меня чего-то с желудком, возьмите мне брэнди с портвейном. Кто-то сказал ей однажды, что это отличное лекарство от любой хвори — или почти от любой.
Родители как всегда были ей очень рады, и к тому же им не терпелось поведать новость, взять в руки бокал и сказать тост. Звонил Фергал, — и представь себе, они с Кейт купили кольца и собираются пожениться незадолго до Рождества — чудесно, правда? Родители Кейт тоже звонили и сказали: как все здорово сладилось, может, нынешняя молодежь мудрей своих родителей, что не кидаются в омут с головой. Ди подняла бокал брэнди с портвейном и выпила за здоровье своего брата Фергала и своей будущей невестки Кейт, и принялась обсуждать с мамой, что надеть на свадьбу. Спиртное полилось туда, где была ледяная вода, и словно огонь растопил ее и снял боль; Ди подумала, что лекарство, пожалуй, действительно отличное.
Но уснуть оно не помогло. А двигаться надо было тихо, или не шевелиться вовсе, иначе на весь большой дом раздались бы скрип и стуки. Отправиться ночью в туалет значило перебудить всех, поэтому свой организм следовало приучить к тому, чтобы ночью никуда ходить не хотелось. Родители на кухне внизу еще долго разговаривали. Ди вдруг осознала, что они женаты уже тридцать лет. И вроде ни разу юбилеев не праздновали, и когда маме в прошлом году исполнилось пятьдесят, это как бы не заметили. Обошлись без игры на публику и без барбекю.