Лимбия
Шрифт:
Глава 2
Вторая жизнь.
Сегодня 25 мая – в этот день во всех школах празднуется праздник – последний звонок. Последний звонок – большой общешкольный праздник, адресованный выпускникам, учителям и родителям учеников. И заодно в этот знаменательный день ученики девятых и одиннадцатых классов отмечают свой выпускной.
Выпускники смиренно стояли во дворе школы, держа в руках красные воздушные шары. Старосты раздали выпускникам красные ленты с золотыми надписями «Выпускники». Я был выпускником девятого класса, и еще трое
На улице стояла назойливая жара. В горных странах обычно солнечные лучи бывают кусачими, не пройдет и десяти минут, как чувствительная и открытая кожа начнёт слегка зудеть, от прямых попаданий солнечных лучей.
Мы с классом стояли возле дерева в этот жаркий солнечный день, и я был этому рад. Тень от сиреневого дерева спасала нас от жары, а легкий ветерок приносил с собой пьянящий аромат сирени. Каждый вдох сладкого запаха сирени дарил мне мимолетное облегчение от жары.
Внезапно и неожиданно появилась заместитель директора по учебно-воспитательной работе, наблюдая за выражением ее лица, я пришел к выводу, что она была недовольна построением учеников. Как я и предполагал, по прямому указанию завуча, выпускники переходили с одной стороны на другую, по всей видимости, она хотела видеть рейтинговый порядок классов, для нее было очень важно, чтобы все классы располагались последовательно, и желательно по росту. Людей, подобных ей, называют перфекционистами, я считаю, что таким людям не следует доверять власть, в погоне за идеалом они забудут о человечности.
Лишившись райского уголка, я вспомнил одну цитату: «Рай для одного – ад для другого». – это цитата частично подходит под эту ситуацию.
«Мы приняли правила игры, не ознакомившись с её бессмысленностью», – подумал я про себя.
Наконец, заиграла торжественная музыка, и люди начали аплодировать, и под бурными аплодисментами директор направился к трибуне.
– Вот он… альфа-самец идёт. – я произнес это от скуки.
– Что за вульгарность? – выразила недоумение по поводу моего высказывания моя одноклассница Настя.
– К сожалению, вы неверно истолковали мои слова, сударыня. Не удивлюсь, если ваша голова забита всякими пошлостями. Небось гормоны заиграли? – я сказал ей это, и в ответ она ударила меня в плечо. – За что, сударыня? Кажется, я не давал вам права поднимать руку на прекрасного человека.
– Прошу прощения, из-за шума я не расслышала, что вы сказали. Не могли бы вы повторить, мистер двоечник? – произнесла она мне, намереваясь задеть мои чувства.
«Можешь сказать ей, что я вошёл в число лучших учеников? Безусловно, это дело не обошлось без подкупа учителей и коррупции, однако…»
– Не в цифрах счастье. – так я ответил на её оскорбление.
– Ну и в чем же тогда счастье? – самодовольно спросила она меня.
– В пышном цветке расцветут все чувства твои, и вознесутся к небу. Увянут оковы твои, и познаешь ты вкус блаженной свободы… вот что такое счастье. – заумно ответил я.
– Опять твоя болезнь началась? – вмешался в разговор мой одноклассник Влад.
– Увы, я болен ахинеей, что поделать? Ведь болезнь – вещь очень многогранна, если не понимать ее сути и смысла,
Тем временем директор начал свою церемониальную речь, его речь была настолько скучной и предсказуемой, что я ее не слушал, а попросту пропускал мимо ушей, что собственно делал всегда. Смею признаться, что я рассеянный человек, концентрация моего внимания оставляет желать лучшего.
– Ты правда уходишь от нас? Может, останешься с нами ещё на два года? – подбадривая меня, сказала Настя. – Без тебя, здесь будет скучно.
«Как отказать человеку, при этом не обидев его? Как говорил один великий какой-то там авторитет – Чтобы уйти от неудобных и принуждающих вопросов, необходимо проявить некоторую наивность и глупость», – подумал я про себя.
– Мне нужно уйти и спасти этот мир от неминуемой гибели, – начал я говорить не серьёзно. – Прости меня, Настя, я должен покинуть тебя и идти спасать мир. Кто, если не я, спасёт этот мир от человеческого невежества и глупости? А?
– Беспокойство излишне, мир продолжит свое существование и без тебя.
«Во избежание манипуляций со стороны окружающих я придерживался образа безответственного простака, но не говорите мне, что я был плохим актёром?» – подумал я про себя.
Директор говорил довольно долго, и в конце своей речи он произнес следующие слова.
– Желаю вам успехов в вашей будущей новой жизни. Взрослая жизнь полна трудностей и вызовов, но я уверен, что вы справитесь со всеми из них.
После поучительных речей директора на сцену грациозно, танцуя, выходили девушки, облачённые в традиционные национальные костюмы. Народная музыка играла вовсю, дух прошлого, таким образом, напоминал нам о себе.
– Представляешь, я всегда мечтал о том, чтобы в знойную и невыносимую жару наблюдать за танцующими девушками. В такие моменты жизни осознаешь все великолепие этого прекрасного мира. Я прав? Друзья мои?
– Если бы на сцену вышли бы голые девушки, ты бы так не жаловался. – сказал Влад это шепотом.
– Ты чертовски прав. – ответил я, и мне снова прилетел удар от Насти, на этот раз пострадала моя спина.
– Насилие – это не лучший аргумент. – сказал я, и снова получил шлепок по спине, на этот раз удар был ощутимо сильным.
Наблюдая за традиционным танцем девушек, я погрузился в раздумья.
«Нравится ли кому-нибудь из моего поколения смотреть на этих танцующих девушек? Кто-то получает от этого эстетическое наслаждение? Воздействие телевидения и интернета привело к снижению остроты наших чувств. Вся эта доступность и гиперпоглощение всего притупляет наши чувства радости от простых вещей. Мы стали такими избалованными, что для нас простые танцы стали чем-то обыденным, а не духом веселья и задора.»
– Почему притих? О чём задумался? – спросила меня Настя.
– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что нами движет и управляет? Что за сила заставляет нас двигаться и жить? Глядя на жизнь, я не понимаю, чего она добивается и каковы её истинные цели.
– Я о таких вещах не задумываюсь. – ответила она.
– Верно мыслишь, зачем забивать себе голову философскими мыслями и размышлениями? Пускай за нас будут думать другие люди, которые не ведают, что говорят, и не ведают, что творят.