Лимитерия
Шрифт:
— Вам нужно…
— КАКОГО ЧЁРТА, КЭП? ДУМАЕШЬ, Я ОЦЕНЮ ТВОЁ «БЛАГОРОДСТВО», ДА? УЖЕ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА ЯСНО, ЧТО ЭТО ОБЫЧНАЯ ПОКАЗУХА! МЫ — КОМАНДА, А ЗНАЧИТ, НА ЭТО ЗАДАНИЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ИДТИ ВМЕСТЕ! КАКОГО ЧЁРТА Я ДОЛЖЕН ЗА ТОБОЙ…
— ВАМ НУЖНО УХОДИТЬ ОТСЮДА!!! — закричала Элли.
Вокруг раздались страшные грохоты, отчего волонтёры перепугались и стали лихорадочно оглядываться по сторонам. Вокруг горы полыхнул рыжий огонь, отрезающий путь к отступлению. Орфей тут же загородил собой Юлию, а Эс объял свои ладони оранжевым свечением, чтобы в случае чего использовать телекинез. Хог осторожно посматривал из стороны в сторону, на ходу извлекая из ножен
— Вот ты и попался!
Перед Хогом тут же появился Триггер, и, прежде чем хэйтер успел что-либо сделать, выстрелил в него звуковой волной. Это отбросило первого лимитерийца назад, затем он прокрутился пару раз в воздухе и упал на живот.
— Кха! Проклятье! Я думал, что он сдох, — откашлялся Хог.
И тут же заметил приближение трёх монстров, которые намеревались напасть на юношу со всех сторон. Лимит нахмурился, после чего встал на руки и раскрутил ногами воздушный «сюрприз», отбрасывая от себя противников. Затем оттолкнулся и, используя абсолютную скорость, нанёс серебряным ножом три смертельных удара по противникам. Потом сделал сальто, приземлился и обернулся…
— Н… нет…
На его глазах произошло только что ужасное. Вместо падающих монстров были… Эс, Орфей и Юлия, которые даже не успели защититься от смертельных ударов Хога. Телекинетик получил колотый удар в голову, «рыцарь» остался с резаной полосой на горле, а у Юлии и вовсе был пробит затылок. Все трое синхронно упали на землю и больше не двигались.
Хог округлил глаза и хотел броситься к друзьям, однако в отражении окровавленного ножа заметил приближение Триггера. Согнув ногу в колене, он с разворота ударил ножом назад и попал противнику прямо по карио-очагу, заставляя его округлять глаза от боли.
Вот только это был не Триггер…
— НЕТ!!!
Выронив нож, Хог тут же подхватил падающую Элли, чтобы она не ударилась затылком о камень. Из пробитой раны брызнула алая кровь, которая попала на одежду хэйтера и испачкала её. Вдали прогремел гром.
Хог держал Элли и просто не мог поверить в происходящее. Дрожащими глазами посмотрел в сторону погибших… чуть ли не рыдая. Он убил своих друзей! Нанёс смертельную рану той, которая любила его всем сердцем! Да, в тот момент Хог видел не их, а монстров, нападающих на него, но это ничуть не оправдывало его поступка. Руки первого лимитерийца были запятаны кровью… близких ему людей. Элли, Эс, Орфей, Юлия — каждый из них пал от его руки.
Убийца!!!
Заметив, что Элли захлёбывается, Хог чуть-чуть наклонил её голову вбок, чтобы она могла сплюнуть солоноватую жидкость. Она не погибла моментально лишь благодаря красному карио, сделавшего девушку более устойчивой. Вот только эрийка всё равно умрёт. Либо через минуту, либо спустя несколько секунд…
— Зачем? Почему ты ничего мне не рассказала?
— А зачем? — тихо спросила Элли, из глаз которой потекли кровавые слёзы. — Чтобы убедиться, что ты меня отпустишь?
Он стоял на коленях и держал на руках окровавленное тело, некогда наполненное жизнью, энергичность и красотой. А теперь одежда была местами изорвана и пропитана кровью; на открытых участках зияли рубцы и страшные раны. Зверски избитая и уничтоженная — ей оставалось жить недолго.
— Т-ты… дура! — шёпотом прорычал Хог, и по щекам скатились горячие слёзы. — Что ты пыталась доказать мне? Что я бесчувственная тварь, да?
Она молча поджала губы, пачкая некогда прекрасные щёки в крови. Жизнь распорядилась так, что им не суждено было быть вместе. Они находились на одинокой горе, а внизу располагалось очень
Эрийка умрёт!
— Отец однажды сказал мне, что парень и девушка должны сделать десять шагов навстречу друг другу, чтобы доказать свою любовь, — хрипло прошептала Элли и тихонько засмеялась, вот только смех этот был наполнен не радостью, а болью. — А я не верила и… упёрто шла вперёд, надеясь, что встречу на своём пути. Я сделала десять шагов, затем одиннадцатый… потом двенадцатый… и… не дошла до тебя. М-меня никто не встретил… кха… — из уголков некогда прекрасных розовых губ показались густые капли крови, стекающие вниз, до подбородка. — Отец… отец был… п-прав. Любви не существует. Её придумали для того, чтобы… чтобы заполонить пустоту в душе.
Хог молчал и слушал горькие слова, которые резали изнутри не хуже ножа. Он виноват! Он не спас её! Это из-за него она оказалась здесь. Из-за него была жестоко изнасилована, а затем зверски избита. Это его руки сломали ей жизнь. Её кровь навсегда останется на его руках и никогда не смоется ни-под водой, ни-под жидким азотом.
Его равнодушие убило её!
— Я… всегда мечтала о том, что… что ты меня однажды… п-поцелуешь… — с окровавленными слезами прохрипела Элли, пытаясь изогнуть губы в милой улыбке. — Наверное, это был бы самый лучший день в моей… жизни. Прости за то, что мне хотелось так много.
— Ты всегда… всегда извиняешься передо мной, хотя ничего плохого мне не сделала. Это я… я… ЭТО Я, СЛЫШИШЬ? ЭТО Я ВИНОВАТ! — разрыдался Хог, уткнувшись лицом ей в грудь. — ЭТО Я ДОЛЖЕН БЫТЬ НА ТВОЁМ МЕСТЕ! ЭТО МЕНЯ НАДО УБИТЬ, ПОТОМУ ЧТО Я ТВАРЬ! Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА ПОСЛЕ ТАКОГО ЖИТЬ!
Эри-венерийская принцесса постаралась улыбнуться, после чего медленно приподняла ослабевшую, окровавленную руку и спустила ему слабую пощёчину.
— В… в-вечно ты говоришь глупости всякие. Ты ни в чём передо мной не провинился. И прости меня за то, что я слишком сильно влюбилась в тебя.
Синеволосая эрийка умирала у него на руках, а первый лимитериец ничем не мог ей помочь. Жизнь покидала некогда прекрасное тело, которое через несколько секунд станет бездушной плотью. Лимит больше никогда не услышит её чудесного смеха, мелодичного и звонкого, как колокольчики. Никогда не увидит нежных и до боли родных глаз, которые всегда будут смотреть на него с любовью.
Хэйтер прикоснулся губами к её ослабевшим губам и подарил последний в их жизни поцелуй, полный горечи, боли и страданий. Ведь она мечтала об этом моменте очень много времени. Вот только жаль, такой подарок девушка получила лишь тогда, когда жизнь начала покидать её прямо на его руках.
— Мне не жаль солнечных дней, которых я не увижу. Мне не жаль приятного ветерка, которого я никогда не почувствую. Мне жаль, что я больше никогда не смогу посмотреть в твои глаза, — искренне улыбнулась Элли, после чего её глаза полностью заплыли кровью. — Мне… мне искренне жаль, я больше никогда не вижу тебя, и не смогу наблюдать за тем, как… как ты становишься… счастливым…
И она умерла. Прямо на его руках. На горе, которую повсюду окружало кровавое пламя. Под багровыми небесами, сверкающими красными молниями. Умерла, но в руках того, кого безмерно любила при жизни. Элли его ни в чём не винила, ведь нельзя обвинять человека, который благородно и честно не может принять не взаимные чувства. Хог был искренен с ней, и за это она его обожала, выделяя на фоне других ярким, слепящим глаза, прожектором.