Линда

Макдональд Джон Данн

— И вместе приехали сюда?

— Мы с женой приехали на машине. Джеффрисы прилетели самолетом на два дня позднее нас.

— Чье это ружье?

— Джеффриса.

— Он привез его с собой на самолете?

— Нет. Весь их багаж был в машине. Это вообще его машина. Он должен был вести ее на обратном пути, а мы собирались лететь. Мы должны были вылететь в эту субботу.

— Похоже, все ваши планы нарушились.

— Да, — сказал я. — Похоже на то.

— Не знаете, с чего это она в них стреляла?

— Понятия не имею. По-моему, она заболела.

— Что, с ней уже такое бывало?

— Нет. Никогда. Но, наверно, при каких-то

обстоятельствах это может случиться с каждым.

— Вернемся-ка лучше назад, пока кому-нибудь не вздумалось заглянуть под это полотенце.

Я насчитал на берегу пятнадцать человек. Двое маленьких мальчиков, утратив интерес к происходящему, рылись в песке.

Мэтьюс отогнал зевак и, присев на корточки неподалеку от трупа, стал рассеянно подбрасывать и ловить ракушку.

— Я пройдусь по берегу и погляжу, — сказал я.

— Вы останетесь здесь. Сейчас подъедет шериф. Шериф Вернон был болезненного вида человек.

Он страдал одышкой и имел нездоровый цвет лица. За ним следовали четверо; двое из них в форме дорожного патруля. Он протолкался через толпу, повернулся к стоявшим и приказал:

— Назад!

Они отошли на несколько шагов.

— Назад до самой дороги. Уходите отсюда. Все уходите. И уберите детей. — Голос у него был, как удар хлыста.

Люди угрюмо попятились, но им пришлось пятиться до самой дороги. Остановившись на холме, они стали оттуда наблюдать за нами.

— Док еще не показывался? — спросил Мэтьюса шериф.

— Нет еще.

Вернон, бурча себе под нос, подошел и приподнял край полотенца. Он довольно долго смотрел, затем снова опустил полотенце, выпрямился, посмотрел на меня и обратился к Мэтьюсу:

— Ну?

— Этот человек Пол Коули. Он и его жена отдыхали вместе с Джеффрисами в коттеджах Дулея. Он говорит, что его жена…

Я перестал слушать. Я снова посмотрел на север, потом на юг. Посмотрев на юг, я увидел вдали две маленькие фигурки, которые приближались к нам со стороны мыса. Они шли спокойно, не торопясь, бок о бок, — мужчина и женщина.

— Кто-то идет сюда, — сказал Мэтьюс.

Теперь все мы смотрели туда. Те двое ускорили шаг. Я узнал Джеффа и Линду. Джефф держал в руке удочку. Оставив Линду, он бросился бежать к нам. Я уставился на него, не веря собственным глазам. Приблизившись, он замедлил шаг; лицо его напряженно застыло.

— Что случилось? — спросил он резко. — Пол, в чем дело?

Затем он увидел ее. Бросив удочку и моток лески на землю, он упал на колени и после секундного колебания приподнял полотенце. В это время подошла Линда. Она пронзительно закричала. Я круто обернулся на ее визг и увидел трех трепыхавшихся на песке еще живых крупных рыбин. — Что с ней произошло? — беззвучно, не своим голосом спросил Джефф. — Что сделали со Стеллой?

Кто-то отнял у него полотенце и снова накрыл ее лицо. Толпа опять стала приближаться к пляжу.

— Ей выстрелили в голову, — грубо сказал Вернон. Джефф уставился на меня.

— Пол… Это был несчастный случай. Правда, Пол? Пол!

Он поднялся на ноги. Губы мои шевелились, но я не мог выговорить ни слова. Я отступил на шаг. Линда издала странный горловой звук, шагнула в сторону и повалилась на землю. Джефф подошел ко мне и так двинул меня кулаком по уху, что я упал. Публика закричала. Он кинулся на меня и схватил за горло. Я попытался оторвать его руки. Он тяжело дышал. Его силой оттащили от меня. Я сел, потирая руками шею. Четыре человека повисли на

Джеффе, а он боролся с ними, стараясь вырваться. Я кашлял. В горле у меня было такое ощущение, точно я наглотался песку. Кто-то перевернул Линду на спину и стал массировать ее руки, с опаской поглядывая на Джеффа.

— Ладно, — внезапно успокоившись, деревянным голосом сказал тот. — Ладно, можете меня отпустить.

Они осторожно отпустили его, готовые в случае необходимости схватить снова.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — требовательно спросил шериф Вернон.

Я медленно поднялся. Вся левая половина лица у меня горела. Джефф с горечью смотрел в сторону залива.

— Думаю, я могу объяснить вам, — сказал он. — Коули все эти две недели приставал к моей жене. Глупо и неуклюже пытался за ней ухаживать. Стеллу это сначала забавляло. Потом я потребовал, чтобы он оставил ее в покое. Он обещал, но стоило ему выпить, как все начиналось сначала. Мы решили уехать. Линда — миссис Коули — упросила нас остаться. Вчера и сегодня с утра он вел себя как будто лучше. Я собрался поудить рыбу. Линда захотела пойти со мной. Стелла сказала, что останется здесь. Коули попросил у меня ружье, сказал, что хочет потренироваться в стрельбе по мишеням. Должно быть, он опять принялся за свое, и Стелла рассердилась. Мне не следовало оставлять их одних.

Я в изумлении смотрел на него. Это было как в кошмарном сне. Все смотрели на меня. Один из полисменов приблизился ко мне. Линда села, глядя на меня со странной грустью.

Должно быть, у меня и впрямь был виноватый вид. Дрожащим голосом я крикнул:

— Неправда! Все было совсем не так! Это у тебя, Линда, были шашни с Джеффом. Ты застрелила ее. Я видел, как ты ее застрелила, и ты стреляла в Джеффа тоже.

Он уставился на меня.

— Линда застрелила ее! Линда последние полтора часа была вместе со мной. Она поймала две из этих трех рыб. И ты говоришь, Линда стреляла в меня, Коули? Куда стреляла? Покажи, где у меня рана.

Линда подошла ко мне и двумя руками схватила мою руку. Пальцы у нее были холодные. Она посмотрела на меня. Губы ее были скорбно сжаты, но в глубине ее глаз сверкнули на миг искорки триумфа. Она выглядела скромно и респектабельно в этом своем закрытом купальном костюме.

— Пожалуйста, дорогой, — сказала она. — Ты не знаешь, что говоришь. Пожалуйста, успокойся, милый.

Я ударил ее в ее лживый рот, разбил ей губы, и она упала. Они все прыгнули на меня. Они схватили меня: защелкнули на моем запястье наручник и приковали цепью к полисмену. Они потащили меня к одной из своих машин. Подъехал санитарный автомобиль, и из него вышли двое. Человек с черной сумкой мельком взглянул на нас и прошел к пляжу. Меня усадили в полицейскую машину и увезли.

Босвортс, центр округа, находился в восемнадцати милях южнее. Меня арестовали по подозрению в убийстве, сфотографировали, сняли отпечатки пальцев. Я все еще был в шортах и босиком, что никак не соответствовало серьезности происходящего. Мне дали серый саржевый комбинезон, который был слишком велик для меня, так что я подвернул внизу брюки и обшлага рукавов. Комбинезон был чистый и жесткий, и от него пахло дезинфекцией. Я ответил на вопросы о возрасте, имени, адресе, росте, весе, времени и месте рождения; сказал, что несудим и к ответственности не привлекался. У меня было такое чувство, что разговор ведется через толстое стекло. Я видел движения губ, но слова слышал неясно.