Линейный странник

Темнота уже окутала нижние этажи пня Дженкса, и только на высоком своде напоминающего пещеру зала еще виднелся ослабевающий свет солнца. Освещая путь мерцанием своих стрекозиных крыльев, Дженкс полетел в широкий проход, ведущий к кладовым; нужно было выровнять зарубку на косяке – ноги при этом болтались, а плечи болели. Пикси ощутил запах прошлогоднего сада: заплесневелый пух одуванчика, высушенные цветы жасмина и последний донник, из которого они делали свои постели. Маталина была традиционалистской, и

ей не нравился паралон, который он срезал с дивана, найденного на обочине прошлой осенью.

Резкий звук токарного станка отражался от живых дубовых стен, подчеркивая отсутствие детей; тишина была одновременно странной и успокаивающей – после зимы, проведенной в церкви его партнеров человеческого размера. Замахав нижними крыльями, чтобы поднять в воздух осыпающуюся серебряную пыльцу и осветить место для работы, Дженкс провел рукой по дереву, намечая, где сделает новую декоративную резьбу. На его лице медленно расплылась улыбка.

– Тинкины панталоны, она никогда не узнает, – прошептал пикси, радуясь.

Выемка, которую сделала его дочь, пока гонялась за братом, была выровнена. Осталось только отполировать ее, и его прекрасная и такая умная жена никогда об этом не узнает. Или, по крайней мере, никогда ничего не скажет.

Довольный, Дженкс наклонил крылья и полетел к инструментам. Он попросил бы дочь исправить повреждения над входом, но для этого требовалось использовать металл, а в свои пять лет Джоливия еще не имела опыта работы с токсичными металлами. Сыпля еще больше пыльцы, чтобы осветить свои потертые инструменты, он взял пилочку для ногтей, украденную из ванной Рэйчел.

“Конец марта”, – подумал он, возвращаясь к работе. Опилки, осыпаясь, смешивались с его собственной пыльцой, пока он работал в тишине и прохладе. Уже конец марта, а они все еще не переехали в сад из стола Рэйчел, предоставленного им на зиму. Днем уже достаточно тепло, а ночью будет хватать тепла от очага. Пикси Цинциннати уже выходили из спячки, и если они в ближайшее время не вернутся в сад, кто-нибудь может заявить на него права. Буквально вчера дети выгнали трех разведчиков фэйри, ошивавшихся у дальней стены кладбища.

Задержав дыхание из-за поднимавшейся пыли, Дженкс задумался, сколько детей заведут романы и уйдут из дома этой осенью и как это повлияет на безопасность сада. Должно быть, немного, ведь только восемь детей достигли возраста, когда приходит время покидать дом. А вот в следующем году к ним присоединится еще одиннадцать, а новых, чтобы их заменить, не появится.

Резкое, нервное движения его крыльев осветило большой круг, выхватив из темноты забытые на зиму подушки возле центрального очага, но, только услышав суматоху на входе в туннель на первом этаже, он просыпал достаточно пыльцы, чтобы осветить углы комнаты, высветив полки, буфеты и крючки для одежды, вбитые прямо в живые стенки пня.

– Если нет рваных крыльев или костей, торчащих наружу, я не хочу об этом слышать! – крикнул он, и повеселел, когда опознал голоса детей.

– Папа. Папа! – возбужденно крикнул Джерриматт,

один из его самых младших сыновей, влетая в комнату и оставляя за собой серебряный шлейф. – Мы поймали злоумышленника возле уличной стены! Он не ушел, даже когда мы напугали его! Он сказал, что хочет поговорить с тобой. Он браконьер, и я уверен, что увидел его первым!

Дженкс взлетел, встревоженный.

– Вы не убили его, не так ли?

– Не-е, – сказал мальчик угрюмо, откинув светлые волосы, повторив привычное движение отца. – Я знаю правила. На нем был надето красное.

Выдохнув, Дженкс опустился, встав на пол, когда шумная толпа из Джека, Джема, Джумока и Джикси втолкнула пятого пикси, нервно дергающего крыльями, в комнату.

– Он был на заборе, – сказала Джикси, снова грубо толкнув незнакомца, отчего его крылья загудели громче, и она коснулась деревянного меча, готовая ударить его, если он попытается взлететь. Она была самая старшая в группе, и относилась к этому очень серьезно.

– Он заглядывался на наши цветники, – добавил Джумок. Из-за угрюмого вида темноволосый пикси выглядел агрессивнее обычного, вдобавок к его необычно темным волосам.

– И он прятался! – воскликнул Джек. Если где-то есть неприятности, Джек тут как тут.

Эти пятеро сегодня охраняли сад, и Дженкс, отложив пилочку, посмотрел на собственный стальной меч, лежащий поблизости. Он предпочитал носить на его бедре, но сейчас он, черт побери, в своем доме. И не должен носить его внутри. Тем не менее, сейчас он был в зале рядом со странным пикси.

Джерриматт, которому было всего три года, летал по комнате, как светлячок на бримстоне. Протянув руку, Дженкс поймал его за ногу и стащил вниз.

– На нем надето красное, – напомнил ему Дженкс, радуясь, что они не пустили кровь несчастному пикси, наивному и напуганному. – Он имеет право зайти на нашу территорию.

– Он не хотел заходить, – возразил Джерриматт, и Джикси кивнула. – Он просто сидел на заборе! Он сказал, что ему надо поговорить с тобой.

– Он разрабатывал план, – добавила Джикси подозрительно. – Прячась за цветом перемирия. Он просто отброс, – она замахнулась, чтобы ударить его, и остановилась только, когда Дженкс неодобрительно зашумел крыльями.

Злоумышленник кротко стоял на полу, сложив крылья на спине и тревожно глядя на Джумока. Он держал красную шляпу перемирия в руках, пальцами пробегая по краям.

– Я не разрабатывал план, – сказал он возмущенно. – У меня есть собственный сад, – его пристальный взгляд снова метнулся к Джумоку, и Дженкс почувствовал укол гнева.

– Зачем тогда вы осматривали наш сад? – сердито спросил Джем, не обращая внимания на то, как злоумышленник предвзято разглядывает темные волосы и глаза Джумока. Но когда Джем метнулся, чтобы ударить его, Дженкс снова предупреждающе зажужжал. Опустив глаза, Джем сделал шаг назад. У него замечательные дети, но трудно обучить их сдержанности, зная, что быстрая расправа – единственная причина, по которой они выжили.