Линия
Шрифт:
Машенька спит. Рита в детскую решила не входить, у двери постояла и вернулась в кабинет, где хранятся все ее мысли. Смешно. В голове какие-то остались?.. Не придирайся к неточностям, одернула она себя, оглядывая потертую поверхность письменного стола.
Обрывки фраз на листках, Рита понимает, куда их вписать и о чем речь в каждом отдельном случае, но смотрится забавно.
Знакомство
В тихой размеренной жизни сплошные минусы. Или плюсы? – Рита сама не понимала, что преобладает. Дом за городом, Машеньке три годика, лопочет на своем малышовом языке, становится все больше похожей на маму, что Риту тревожит. Зато дочка всегда в хорошем настроении, по всем показателям идеальный ребенок, и почти не болеет, ну зубки резались, капризничала, простужалась пару раз – и все,
Из идиллических историй ничего путного не выходит, так чудно складывалось – Таисия Ивановна с Леонидом Афанасьевичем занимаются Машей, Виктор погружен в переводы текстов, Рита в свои книги, встречается семья в столовой за ужином. Но месяц назад Леонид Афанасьевич резко ослаб, сник.
С того дня все переменилось. Отец Виктора с трудом двигался, чаще сидел в кресле, уставившись в одну точку, иногда целые дни проводил в постели, закрыв глаза и свернувшись клубком, а дом оглашался стонами. Тихая Таисия Ивановна, когда доктора огласили вердикт – крайняя степень тревожного синдрома, может развиться альцгеймер, если не принимать меры. Какие меры? Больной требует постоянного ухода, не исключено, что потребуется госпитализация. Вслух о психиатрической лечебнице пока не говорили, но все понимали, что речь именно об этом.
«Да что вы, как же можно?» – запричитала Таисия Ивановна и в тот же день стала собираться домой. Ворчала на сына – это все из-за переезда, дома с ним никогда бы такого не случилось. За считанные дни родители Виктора закончили подготовку и организованно переместились обратно во Владивосток. «Там наш зимний сад, там Ленечка быстро поправится!» Впрочем, Виктор матери не возражал. Но решено, что он остается в Звездограде, здесь теперь его жизнь.
Папино слово – закон, к этому Маша привыкла. Он работал в детской – на столе компьютер, Машенька рядом, на полу. На нежном персидском ковре сидит и строит замки из разноцветных игрушек. Иногда у Виктора случается перерыв и он поправляет ее, показывает, какую башенку и куда лучше пристроить. Рита входила к ним, чувствовала себя чужой, несмотря на то что и Машенька, и Виктор светились радостью: а вот и мама!
Маша обнимала ее за ноги и смеялась – не отпущу, я тебя поймала! А Рита чувствовала себя ужасной матерью. Не дано ей растворяться в ребенке целиком и полностью. И в муже раствориться не в состоянии. Неправильно ее воспитали или генетика такая, но Риту интересовала только книга – два с половиной года ею занималась, потом издала наконец, по договору давно уже должна сдать редактору, но семейные хлопоты приняли во внимание, никто ее не торопил.
И как только освободилась от версток и правок, – первый выход в свет на презентацию «Модных тем», издательство арендовало кафе в центре города, Рита туда явилась в качестве героини вечера, нигде ведь не показывалась до этого! – и брюнетистый продюсер крупного телеканала (пиджак, надетый на темную майку, вольная форма одежды для уверенных в себе мужчин) заводит с ней перспективный разговор. Ждал, не выказывая нетерпения, пока у Риты образуется передышка – желающих засвидетельствовать почтение оказалось много, Рита машинально отвечала на вопросы, улыбалась поздравителям, ей казалось, что от усталости вот-вот свалится со своих высоких каблуков. Разносчика напитков продюсер удерживал рядом, тот, стоя с подносом, взмок. Зато брюнетистый не суетится, с достоинством держится, глаза чуточку раскосые и пристальные. Улучил момент, предложил бокал шампанского, ну конечно! – и представился:
– Игнат Грушкин, генеральный директор компании А-ТРИК. Рад познакомиться и давно ждал этого момента. Люблю смотреть в глаза коллегам.
– При каждом новом знакомстве? – засмеялась Рита. – Сложное у нас начало разговора, я сюда пришла о книге рассказывать, а теперь слово «коллега» прозвучало, это шутка? Да, чуть не забыла – Рита Зотова, автор, очень приятно.
– Вот как с автором и хочу поговорить. Ваша книга о странностях нашего времени, вы пишете о социальных противоречиях, о коммерциализации технологий в отсутствие годной модели будущего. Эпоха, которая мучительно выруливает из тупика. Или делает вид, что мучительно.
– …и что выруливает, – усмехнулась Рита.
Игнат, ничуть
– Вашу книгу отличает широкий охват тем, намечены контуры и тренды, указаны векторы, а куда дует ветер непонятно, можно лишь предполагать. Нет образа будущего.
– Так и книга об этом, вы верно заметили. Сейчас ни образа, ни будущего не намечается. Томительная пауза и беседы об апокалипсисе во время образовавшейся дыры. Дыры во времени. Я же не гадалка, у меня задача не успокаивать или тревожить, а обозначить актуальные тенденции. Векторы, как вы сказали. Может быть, ведущие в никуда. Или промежуточные заполнители паузы. – Рита засмеялась. – Вы в курсе, когда образуется пауза, ее непременно заполняет что-то промежуточное. Неопределенное. Но работала я над этой книгой, как вол.
– А почему такая безысходность в описании?
– Вам показалось. Я по жизни неисправимая оптимистка и верю в то, что конкуренция свое возьмет, эволюция запустит следующий виток и… Жизнь непредсказуема. Мы ждем краха и конца света, а кубики снуют-снуют и распределяются правильно, на какое-то время воцарится относительная гармония, кто знает? Я могу только обозначать, намечать, рассказывать. И книга эта могла бы быть бесконечной, я сегодня ее представляю читателям – а целые главы, ненаписанные, в голове крутятся, она мне кажется незаконченной. Наверное, примусь за вторую часть. Несмотря ни на что.
– А что?
– Муж, дочка, проблемы с родственниками. С мужниными, не моими, у меня никого кроме Машеньки и Виктора нет. Разгуливаю по презентациям, а муж дома с ребенком. Я прихожу домой – и смотрю отсутствующим взглядом, мысли не с ними, я… Впрочем, слишком много на сегодня шампанского, лишнее говорю. Но я впервые за долгое время почувствовала облегчение: сделано!
– Ничего пока не сделано. Рита! Я рад, что вы проблемы планеты затронули, объединили мир в целое. Нет у вас привычного подхода – в России одно, на Западе другое. Вы правы, проблемы одни на всех.
– Газлайтинговые.
– …что?
– Если вы читали, там у меня подробно рассказано, что это. Самое популярное сейчас, неосознанно или осознанно направляемое: объявлять оппонентов неадекватными. Сумасшедшими. Главный козырь в любом споре. «Вы сумасшедший – нет, вы». Те, на чьей стороне сила, убедительно и напористо рассказывают о ненормальности всех с ними несогласных. Газлайтинг теперь как термин употребляется, настолько привычное дело. По названию культового фильма «Gaslight» с Ингрид Бергман в главной роли, не смотрели? Грегори, супруг-убийца, провоцирует душевную болезнь жены, чтобы завладеть ее деньгами. Пола, жена-жертва, убеждена, что она сумасшедшая, он настойчиво ей это втирает. Хеппи-энд в итоге, Полу спасает отважный рыцарь из полиции, но прием обозначен: беспрестанно манипулируя и передергивая факты, можно кого угодно свести с ума по-настоящему. Был неолит, палеолит, мало ли что было. Настал период всеобщего газлайтинга, досталось нам такое время – и что поделаешь. А в качестве позитивной модели мира – совершенно абсурдные теории, ведущие в никуда. Единственная, обещающая некоторый просвет, – метамодернизм, означающая постоянные колебания, нечто вроде «шаг вперед два назад и заново». Я упрощаю, конечно, и намеренно, но тем, кто метамодернизм придумал, вообще слабо сформулировать, про что базар. Извините за сленг, Игнат.
– Этим меня и привлекла книга «Модные темы». Вы рассказываете о сложном просто и доходчиво, пугающие общественные процессы перестают устрашать. Вы не сеете панику.
– Паника – вещь непредсказуемая. Чаще всего это просто хорошо организованный и направляемый хайп. Если не стихийное бедствие причиной. Но книга моя негромкая, камерная. Прочтут ее только посвященные, узкий круг. Паники не ожидается.
– Но я не с бухты-барахты к вам подошел. Я ведь работаю двадцать четыре часа в сутки без выходных. Не умею из процесса выходить, отдыхать не способен. У нас, Рита, очень весомый грант намечается, Запад нами интересуется… и мы получим деньги, если запустим цикл программ, назначение которого, как и у вашей книги, – обозначить и обсудить болевые точки… И все это не локально, масштабно. Разомкнутая система, открытое общество. Руки, протянутые к нам – и мы навстречу тянемся! Да, трансатлантическое рукопожатие – мы рассуждаем о настоящем и будущем. Правдивые истории, конкретные примеры, обобщения. Шум и споры. Не тихие лекции при ясных прожекторах, а бурный поток. «Разноцветный мир» – так я про себя называю новый цикл.