Линкольн
Шрифт:
На галерею набилось столько народу, что всем пришлось стоять. Все коридоры и вестибюли были переполнены. Собравшихся интересовало одно: соберет ли поправка две трети голосов? На галерею журналистов пробилась «толпа богато одетых женщин», как охарактеризовал их Ноа Брукс. Представители прессы «любезно» уступили свои места дамам в кринолинах. Скопом пришли все сенаторы. Среди зрителей присутствовали важные с виду четыре помощника судей верховного суда и очень нервничавший верховный судья Чэйз.
Приступили к поименному голосованию по алфавиту. Первые четыре республиканца голосовали «за», и в этом
Перекличка закончилась. У подводивших итоги запрыгали в руках карандаши. Клерк шепотом передал спикеру результаты, и тот объявил, что вопрос решен положительно: 119 — «за», 56 — «против», 8 — воздержавшихся.
Лица большей части присутствовавших озарились внутренним светом, глаза сияли. Чувства нашли выход в буре оваций. Мужчины в слезах обнимали друг друга. Многие стали на скамьи и восторженно кричали. Незнакомые люди пожимали друг другу руки, хлопали по плечу. Возникло облачко из женских платочков, оно как бы плыло и колыхалось. Прошло десять минут, прежде чем этот ураган чувств утих.
На площади гремел гром, воздух разорвал залп трех батарей на Капитолийском холме. Кто-то распорядился выразить радость масс салютом из 100 орудий.
Победу дали три голоса «за». 8 демократов отсутствовали на этом заседании, как отметили Николаи и Хэй, «не совсем случайно».
Через день пришло сообщение, что Иллинойс ратифицировал поправку. Начиналась заключительная стадия принятия поправки тремя четвертями штатов. Без этого нельзя было включать поправку в конституцию.
Важный акт конгресса оставался, однако, пустым словоизвержением, пока штыки Гранта и Шермана не придадут ему необходимого веса, чтобы подкрепить санкцию конституции на отчуждение собственности на сумму в 3 миллиарда долларов.
Уильям Гаррисон выразил свою признательность в «Либерэйторе»: «Кому наша страна больше всего обязана непосредственно за эту жизненную и спасительную поправку к конституции? Я убежден, что могу с уверенностью ответить: простому дровосеку из Иллинойса, президенту, сорвавшему оковы с миллионов угнетенных, — Аврааму Линкольну».
4. Густой дым — черный дым
Плантаторы Юга, подобно героям библейского предания, увидели на стене письмена своей судьбы. Из этих слов еще нельзя было определить уготованную им участь, но уже было ясно, что будущее у них в достаточной степени мрачное.
В ту зиму у Дэвиса и Ли была последняя надежда устоять против Севера, предоставив свободу неграм, готовым воевать в рядах южной армии. Приближался час, когда конфедерация уже не сможет мобилизовать более ни одного белого. Попытки Дэвиса и Ли поставить под ружье негров блокировались экстремистами.
Сам Ли освободил в 1862 году всех рабов, которые
15 января поздно ночью после трехдневной бомбардировки пал форт Фишер. Последний неблокированный порт конфедератов Уилмингтон не мог ни принимать корабли со снабжением, ни экспортировать хлопок.
Военная машина северян работала теперь с меньшими перебоями. На окончательное решение Линкольну приходило меньшее количество запутанных военных дел. На многих сессиях палаты и сената война почти не упоминалась. Обсуждались главным образом вопросы строительства трансконтинентальной железной дороги, улучшения гаваней и углубления рек, прокладки каналов, предоставления земель железнодорожным компаниям и фермерам, обследования морских берегов, облегчения торговых связей между штатами, переселения индейских племен.
Мобилизация в армию проводилась более жестко, ей меньше сопротивлялись, меньше было уклонений от воинской обязанности. К дезертирам относились менее снисходительно. На острове Говернор большая толпа присутствовала при повешении любителя поощрительных премий: трижды он их получал и трижды дезертировал из армии. Недалеко от Сити-Пойнта тысячи солдат, построенных в каре, присутствовали при расстреле с соблюдением всех положенных военных церемоний солдата, который дезертировал, был помилован и снова дезертировал.
Служба информации Гранта имела большие преимущества над конфедератами. Ежемесячно тысячи дезертиров, которым надоели голодные пайки и плохие условия жизни в армии южан, переходили к северянам, где каждую ночь ждали их прихода. Дезертиров принимали достаточно приветливо, и некоторые из них не отказывались давать информацию.
Через три дня после падения Саванны старик Блэйр получил у Линкольна карточку, на которой была написана одна фраза: «Разрешите предъявителю, Ф. П. Блэйру-старшему, пройти нашу линию фронта в южном направлении, а также вернуться». Блэйр сел на военный бот и проехал от Сити-Пойнта до Ричмонда. В Белом доме конфедератов он отобедал с Дэвисом, братался со старыми закадычными друзьями, былыми коллегами по демократической партии, с удивлением отметил, что по улицам города фланирует много годных к военной службе мужчин, которых он скорее предполагал бы увидеть в рядах армии Ли.
12 января в конфиденциальной, с глазу на глаз, беседе с президентом конфедератов Блэйр выложил ему различные предложения, которые надолго остались тайной для непосвященных. В отчете о своей беседе с Дэвисом Блэйр описал Линкольну, как он рассказал Дэвису о своих взаимоотношениях с президентом, о том, что Линкольн «избегал встречи со мной, пока я, наконец, не понял, что он не хочет выслушать мои планы, а пожелал, чтобы я отправился без объяснений целей моей поездки».
Их дружеский, но осторожный обмен мнениями дал скудный результат: Дэвис готов был послать людей на некую конференцию. Линкольн может им довериться. Дэвис написал Линкольну письмо, заключительные строки которого гласили: «…несмотря на то, что предыдущие наши попытки были отвергнуты, я готов, если вы обещаете, что наш уполномоченный, министр или другой представитель будет принят, назначить человека немедленно и возобновить попытки переговоров с целью заключения мира между нашими странами».