Линкольн
Шрифт:
Линкольн дружески хлопнул Тэйера по колену и, откинувшись на спинку кресла, рассмеялся. Линкольн как-то сказал Николаи, что во всей Америке, вероятно, только он, президент, единственный друг Гранта.
В июне Грант получил подкрепления, и у него стало не 40, а 70 тысяч солдат. Он захватил плантации Джефферсона Дэвиса и его брата Джозефа. Всех интересовало, сколько еще времени будет продолжаться осада Виксберга.
80-тысячная армия Ли шла по Пенсильвании. По его пятам следовала армия Мида, намеревавшегося остановить Ли и навязать ему бой. Своим дерзким маршем, угрожавшим безопасности северных городов, Ли надеялся
В осажденном городе в июне съели последнего мула. Пембертон, как и обещал, перешел на собак, крыс, стебли тростника и древесную кору. Солдаты в окопах еле держались на ногах, но Пембертон выполнял приказ президента Дэвиса: любой ценой удерживать Виксберг.
8. Черные тени. Линкольн в первые месяцы 1863 года
Негритянские части армии Союза впервые сражались с белыми конфедератами в бою под Виксбергом. Тысяча черных добровольцев с Севера защищала излучину Миликен на реке Миссисипи. Их атаковали 2 тысячи человек. Сражение в основном велось врукопашную. Когда вести о сражении достигли Севера, начались жестокие споры: одни стояли за, другие против негритянских полков. Резкие споры северян очень беспокоили Линкольна. Он сказал генералу Тэйеру:
— Враги за нашей спиной опаснее для страны, чем противник на фронте.
Ричмондское правительство не могло бы пожелать лучшего оратора в конгрессе, нежели Климент Валандигам из Дэйтона, Огайо. Он обвинял Линкольна в том, что он получил миллион солдат и половина их уже растаяла. Нужно ли продолжать войну? «Я отвечаю: нет, ни одного дня дольше, ни одного часа!» — кричал Валандигам. Он предлагал, чтобы солдаты воюющих сторон начали брататься и отправились по домам, а Вашингтону и Ричмонду незачем даже и договариваться об условиях заключения мира.
Более искусно действовал Вилбур Стори, издатель чикагской «Таймс» — газеты, в которую он вдохнул жизнь печатанием сплетен, сенсаций, лжи. Он сделал газету рупором крайних противников правительства Линкольна. В марте 1863 года «Таймс» писала, что «…преступления президента… дают достаточно оснований для привлечения его к суду, и каждый патриот с радостью узнает, что он будет наказан…». Несколько газет, в том числе и «Таймс», напечатали краткое сообщение: «Сын президента по имени Боб, юноша лет двадцати, нажил полмиллиона на правительственных контрактах». И это все. Каким образом он нажил эти деньги, на каких поставках, об этом ни слова, ни намека.
Бывало, что раздраженная толпа врывалась в редакции оппозиционных газет, ломала столы, машины, но травля продолжалась. Газеты подчеркивали изменения в линкольнском определении негров: в 1859 году он говорил «негры», в 1860 году — «цветные», в 1861 году — «мыслящая контрабанда», в 1862 году — «свободные американцы африканского происхождения».
«Обезьяний президент», «невоспитанный, непристойный клоун», — кричала «Интеллидженсер», газета южан из Атланты; а если поверить бостонской «Транскрипт», то генерал Роберт Ли собственноручно выпорол девушку-рабыню и полил кровоточащие раны солевым раствором. Обе стороны разжигали ненависть.
Демократы, сторонники заключения мира, получили свежий заряд энергии
В марте 1863 года Симур получил письмо от Линкольна настолько дружелюбное, что Симура обуяли подозрения: «Мы с вами, по существу, не знакомы, и я пишу это для того, чтобы нам лучше познакомиться друг с другом. Я до поры до времени глава государства, которое находится в большой опасности, а вы во главе крупнейшего штата… Чтобы я мог с честью исполнить свой долг, необходимо содействие вашего, так же как и других штатов. Этого вполне достаточно, чтобы вызвать во мне желание найти взаимопонимание с вами. Напишите мне письмо, хотя бы не короче этого, и изложите в нем все, что вы найдете нужным». Симур послал в Вашингтон своего брата, заверившего Линкольна в лояльной поддержке и передавшего протест против произвольных арестов.
Споры бушевали по вопросу о толковании параграфа конституции, в котором говорилось, что «…действие закона о неприкосновенности личности не должно быть приостановлено, за исключением случаев, связанных с мятежом или вторжением неприятеля, когда этого потребует общественная безопасность». Имел ли право президент самостоятельно отменить этот закон, или он должен был запросить разрешения конгресса? Английская история и законодательство высказывались в пользу парламента и против короля, следовательно, и за конгресс, против президента. Лично Линкольн редко отдавал прямые приказы об арестах, но Стентон и Сьюард этим занимались, а Линкольн им не мешал.
Сьюард посылал примерно такие телеграммы: «Арестуйте Лионарда Стэртеванта и отправьте его в крепость Ла Файет», или: «Отправьте Уильяма Пирса в крепость Ла Файет». Стентон сообщал начальнику полиции, что Уотсон находился в Бостоне в доме № 2 на площади Оливера. «Следите за ним, проверяйте его одежду и письма, в надлежащее время схватите и арестуйте его. Не дайте ему возможности повидаться или связаться с кем бы то ни было, а отправьте его немедленно в Вашингтон». Арестованным предъявляли обвинения в измене, в предательстве, в подстрекательстве или участии в бунте, в помощи и содействии мятежникам, в обмане правительства, в краже правительственного имущества, в ограблении почты США, в прорыве блокады, в контрабанде, в шпионаже, в уговаривании солдат к дезертирству, в оказывании помощи дезертирам и предоставлении им убежища, в выманивании у новобранцев денежных пособий, в конокрадстве.
Ужас, наводимый тайными и произвольными арестами, был несколько смягчен биллем о неприкосновенности личности, принятым 3 марта 1863 года, которым министры обязывались представлять в суд списки лиц, содержащихся в тюрьмах по приказам министров или президента. Конгресс дал ясно понять, что контроль над применением закона о неприкосновенности личности остается за конгрессом, и в то же время он предоставлял президенту право приостановить действие закона. Это было сделано очень осторожно, и никто не замечал противоречия между властью президента и конгресса.