Линкоры
Шрифт:
Командир американской подводной лодки «Спрингфилд», сопровождавшей авианосное соединение, сразу после погружения приказал изменить курс, забирая далеко вправо. Чуткая аппаратура слежения давно засекла в секторе 1-15 неизвестный объект – предположительно русскую субмарину.
Потом акустики бездарно потеряли контакт.
Противоборство американских и русских подводников было давним и, невзирая на напряженные отношения двух держав, а потом некоторую разрядку, порой сводилось к этакой игре «кто кого».
Невзирая на постоянные заявления американских
На тридцати узлах подлодка вспарывала воду с таким шумом, что собственные акустики «глохли», доверяясь только компьютеру, который старательно отсеивал и фильтровал все лишнее.
«Лишнее» вдруг заявило о себе неожиданно… и громко!
Там, в нескольких милях, броненосные туши, громыхая своими чудовищными калибрами, буквально «приседали» при каждом строенном залпе, пуская щедрую волну гидровибраций. Не услышать эти «колокола» было просто невозможно.
– Сэр, – доложил офицер акустического слежения через двадцать минут хода, – впереди что-то непонятное.
– Что там, Казинс? – Голос командира звучал несколько недовольно – отвлекли, понимаешь, от приятных дум.
– Похоже, наши «большие парни» затеяли игру.
– Не понял?..
– Да стреляют там. Учения?.. И… игроков прибавилось, – добавил после небольшой паузы лейтенант.
Лодка, снизив скорость, стала подниматься на перископную глубину. По мере поступающих от акустиков новых данных, к хмурости командира добавлялось недоумение. Вскоре высунутые на поверхность перископ и антенны не внесли особой ясности. Медленно и тяжело осмысливаемая радиокакофония, нагрузившая эфир чередой как шифрованных сообщений, так и не таящихся эмоциональных передач, никак не желала вписываться в привычные рамки понимания.
Подводный корабль шел на 15 узлах. Перископ вспарывал волны, оставляя за собой явно заметный след. Пилот гидроплана, рыщущего над океаном, что-то быстро затараторил в рацию.
В подводной лодке лейтенант Казинс вытаращил глаза, глядя на командира.
– Прямо и слева быстроходные надводные объекты! – И уже взяв себя в руки, продолжил: – Количество предположительно пятнадцать единиц. Приближаются, сэр.
Повинуясь приказу, «Спрингфилд» стала погружаться.
Самолет как приклеенный висел над водой, обозначая курс корабля. Атакующие эсминцы скорректировали курс, широким веером загоняя дичь.
От поступающих докладов офицеров, у командира подлодки вдруг вспотели ладони. Он не понимал, что случилось наверху, но без сомнения осознавал, что произойдет сейчас под водой.
Веер эсминцев, как овечий помет, сыпанул глубинные бомбы.
Шумоизоляция пропустила звук гребных
В рубке пошло шевеление, все вроде как вжали головы в плечи, глядя в потолок. А потом тряхнуло так, что свалило всех с ног… даже сидящих.
Как водится, при этом что-то незакрепленное слетело, затарахтев по палубе, где-то лопнуло и зазвенело стеклом, замигали аварийные лампочки. Лодка наполнилась массой нехарактерных доселе звуков, скрипов и шорохов. Потянуло легким дымком, а следом удушливым запахом горящей проводки. Мигали квадратными бельмами экраны. Посыпались доклады с боевых постов. Офицера в отсеке гидроакустики так основательно приложило головой, что он потерял сознание. Ему бросились оказывать помощь. Кто-то из операторов сонара предупреждающе закричал. Информация о том, что за эскадренными миноносцами шли легкие крейсера, с аналогичной задачей – уничтожить лодку, до боевой рубки дошла с запозданием. Субмарину снова ощутимо тряхнуло.
Вильнуть в сторону они успели, однако «Спрингфилд» все же хлебнула забортной воды.
Где-то была течь, и большая, потому что АПЛ, спасаясь скоростью и скорым заполнением балластных цистерн, погружалась быстрее, чем планировалось. Резко, просто катастрофически рос дифферент на нос. Контрмеры предпринимались, но сваливание в подводный штопор было уже не остановить.
Командир субмарины, окидывая взглядом хаос в боевой рубке, слыша характерные скрипы и потрескивания корпуса, сжимаемого давлением воды, ощущая новую серию мелких сотрясений, со спокойной обреченностью подумал: «Три тысячи ярдов океанской бездны не оставляют нам никакого шанса!»
Найдя в себе силы усмехнуться, он громко сказал, повернувшись к лейтенанту Казинсу, который смотрел на командира мутным взглядом надежды:
– Можно смело рапортовать в штаб: «SSN-761 „Спрингфилд“ – место постоянной прописки – Атлантика, Ирмингерская котловина!»
Вода секундным рыком ворвалась через новую пробоину, вдавливая, прессуя воздушную пробку в большом отсеке корабля, нагревая воздух до несопоставимых с жизнью температур, врываясь в широко открытые в крике рты, высушивая легкие, вызывая пожары и взрывы, тут же расправляясь и с ними клокочущими пузырьками вездесущей воды.
А были ли русские? Ну конечно! Новейший атомный ракетоносец Российских военно-морских сил стратегического назначения «проекта 885». Боевая машина – 13 500 тонн водоизмещения, 119 метров длины.
Командир подлодки улыбался, и было от чего.
Россия восстанавливает свое морское военное присутствие в Мировом океане. Снова становится интересно. Пусть сложней и даже опасней. Но в подводный флот идут не за легкой жизнью.
«Телеграмма» командования, переданная «Зевсом» [13] , противоречила соглашению о предотвращении инцидентов на море и, можно сказать, была несколько двусмысленна, но перед походом командир атомохода имел личную встречу с главкомом ВМФ.
13
«Зевс» – установка СНЧ-связи на Кольском полуострове.