Лис и империя
Шрифт:
Он заметил сына: тот разговаривал с одним из невероятно юных и неправдоподобно заросших всадников, с тем самым, которого он заприметил еще в начале похода, так как тот был и моложе, и кучерявее всех остальных. Дагреф, видимо, почувствовал на себе взгляд отца. Быстро распрощавшись с молоденьким конником, он поспешил к Лису.
В главной зале гостям подали тушеную форель, яблочные пироги и эль с привкусом меда. Бэлсер представил Лису свою жену, пухленькую молодую женщину по имени Бринта.
— Она несомненно обрадуется
— Надеюсь, — ответил с похвальной невозмутимостью Джерин.
Похоже, какое-то продвижение к новому взгляду на привычные вещи начнется уже в эту ночь, подумал он про себя.
И тут собаки, устроившиеся под столами на сухом тростнике в радостном ожидании желанных объедков, почему-то все разом решили поразвлечься с ногами людей в той манере, что дозволительна лишь несмышленым щенкам. Люди, как ни странно, их не одобрили. Поднялся жуткий шум.
— Что за притча? — хихикнула Бринта.
Джерин, завертев головой, нашел глазами Фердулфа. Маленький полубог тоже хихикал, причем весьма гнусно. Поймав его взгляд, Джерин покачал головой. Фердулф высунул язык. Лис вздохнул. Фердулф уже напроказил, а потому что-либо предпринимать было поздно.
Одна из служанок сидела на коленях у Вэна. Джерин не сомневался, что она точно так же его оседлает, как только они с ним уединятся. А впрочем, возможно, и как-нибудь по-другому.
Другая служанка вертелась около Дагрефа, причем со столь недвусмысленными ужимками, что тот не мог этого не заметить. Она была старше его, но не намного и излучала скорее симпатию, чем расчет и корысть. Сам же Дагреф поглядывал на нее… с интересом, причем интерес этот явно его удивлял.
«Йо, твое тело еще тебя удивит», — подумал Джерин, наблюдая украдкой за сыном.
Если Дагрефу предстоит сегодня познать, на что способна его юная плоть, Джерин будет лишь рад, что это произойдет вдали от Лисьей крепости и с девчонкой, которую сын, по всей вероятности, никогда больше не увидит. Ей не придется слишком важничать, что она первая задрала подол перед ним, а ему, надо полагать, не придется воображать себя влюбленным в нее лишь по той причине, что он обнаружил нечто достаточно привлекательное у нее между ног.
— О боги, — пробормотал Джерин. — Проявляя такую расчетливость, я ничему не способствую и лишь даю себе знать, что правлю очень долгое время. Возможно, даже чересчур долгое.
— Что, лорд король? — спросил Бэлсер. — Я вас плохо расслышал.
— Нет, ничего особенного, — отвечал Лис, поворачиваясь к нему. — Просто рассудок может иногда запылиться, поэтому его следует время от времени протирать.
Бринта рассмеялась — она поняла, что король пошутил. Лицо Бэлсера медленно хмурилось — он не понял. Но в следующее мгновение сын Дебо лучезарно заулыбался. Когда уже выпито столько эля, что-то вполне можно и упустить.
—
— Спасибо, — поблагодарил Джерин. Вежливость любого сорта достаточно редкая вещь, чтобы оставлять ее без поощрения.
— Хорошо сказано, — повторил Бэлсер. От одного его выдоха можно было нешуточно захмелеть. — Это напомнило мне одну историю…
История, которую он принялся излагать, не имела особого смысла и оказалась такой длинной, что Джерин уже пожалел, что своим поощрением спровоцировал болтуна на нее.
Когда сын Дебо наконец замолчал, Лис вновь оглядел главную залу. Вэн со своей новой подружкой исчез, другого от них и не ожидалось. Интересно, что поделывает Фанд в Лисьей крепости… и если поделывает, то с кем? Когда кампания завершится, он наверняка все узнает, причем в подробностях, будоражащих чувства и мысли.
Дагреф и молоденькая служанка тоже испарились. Джерин уставился в стол. Когда завтра взойдет солнце, его сын будет уже другим человеком. В том смысле, о каком раньше понятия не имел. Но, будучи Дагрефом, он вполне может проснуться другим человеком в том смысле, о котором понятия не имеет и Джерин.
Этот умник так пока что и не потребовал никакой платы за выигранное пари. Если бы речь шла о ком-то другом, Лис мог бы предположить, что уже все забыто. Однако, насколько он мог судить, Дагреф никогда ни о чем не забывал.
Лис вновь оглядел помещение и обнаружил, что слишком долгое время витал в облаках. Бэлсер и Бринта уже ушли спать, а он этого даже и не заметил. Он допил оставшийся в кружке эль. Женщина, наполнившая ее вновь, сказала:
— Лорд король, если вы устали, я провожу вас в вашу комнату.
Возможно, он не просто витал в облаках, а вздремнул. Лис поднял кружку:
— Неплохая мысль.
— Лорд Бэлсер отвел вам спальню рядом со своей, — сказала разносчица эля. — Вот сюда, вверх по лестнице… и дальше по этому коридору. — Говоря это, она показывала ему дорогу. — Вот мы и пришли.
Она открыла запор. На табурете рядом с кроватью уже горела лампа. Провожатая помялась в нерешительности, потом спросила:
— Лорд король, не желаете, чтобы я вошла с вами?
— Что? — спросил Джерин и тут же почувствовал себя глупо.
Молодая женщина пояснила свои слова жестом, причем весьма откровенным. Лис криво усмехнулся.
— Это очень мило с твоей стороны, но я отвечу «нет». Я не забываю, что у меня есть жена, когда оказываюсь вдали от дома.
Он хотел посмотреть, как служанка отреагирует на отказ. Ему не раз предлагали подобное, и женщины, чьим обществом он пренебрегал, зачастую считали себя оскорбленными. Поскольку, видимо, полагали, что они неотразимы и что их красота способна тронуть и короля. Если бы ему было вдвое меньше лет, чем сейчас, многие из них, вероятно, утвердились бы в своем мнении.