Лисандра
Шрифт:
Нет, конечно, он может попытаться оставить стражников Аббаса с носом. А дальше что? Топать по пустыне еще десять дней без еды и питья? Не получится. Он откинет лапы, не пройдя и половины пути.
На чью-то помощь рассчитывать бесполезно. Как выяснилось, здесь, в Сиреневой пустыне, есть возможность передавать новости из одного города в другой, и причем достаточно быстро. Каким образом жители пустыни умудряются это делать?
Впрочем, сейчас об этом думать не стоит. Сообразить бы, как вывернуться из ловушки…
Если даже он и удерет от стражников,
Хм… ситуация…
— Значит, в городах он слегка пошалил? — спросил хозяин каравана.
— Если бы слегка, — промолвил командир отряда. — Можно сказать — славно повеселился. И вот теперь великий Аббас приказал доставить его в свой дворец.
— Для судилища?
— Великий Аббас в своих поступках никому не отчитывается.
— Конечно-конечно, — поспешно сказал хозяин каравана. — Кстати, если я его все-таки не выдам, то какие у вас на этот случай даны инструкции?
Командир отряда свирепо улыбнулся:
— А ты не догадываешься?
Вот это уже хозяину каравана вовсе не понравилось.
— Что ж, — сказал он. — Значит, выбора у меня действительно нет.
— Нет, — подтвердил командир отряда стражников.
— В таком случае сопротивляться не имеет смысла. Можете его забрать.
Командир отряда стражников повернулся к крысиному королю и сказал:
— Ты поедешь с нами.
— О нет, — сказал Аббас, грозно рыкающий лев Сиреневой пустыни. — Мои стражники перестарались. Они должны были всего лишь пригласить тебя навестить мой дворец.
— Вот как? — спросил крысиный король.
— Конечно. Вежливо и с достаточным почетом. Неужели кто-то из них осмелился выказать к такой значительной персоне неуважение? Неужели кто-то из моих недостойных слуг дерзнул коснуться тебя хотя бы пальцем? Если так, то он будет жестоко наказан.
Крысиный король окинул Аббаса задумчивым взглядом.
Рыкающий лев был худ, и роскошный, шитый золотом халат болтался на нем как на вешалке. Узкое, костистое лицо правителя пустыни хранило на себе печать осознания собственного величия и значимости, а вот глаза бегали, словно белки, застигнутые наводнением на крохотном, неумолимо уменьшающемся островке. Если добавить к этому руки, то и дело начинавшие терзать огромные четки, то получится облик правителя, с которым крысиный король менее всего в данных обстоятельствах жаждал встретиться.
Однако выбора у него не было.
— Впрочем, я знаю силу своих приказов, — промолвил Аббас. — Уверен, стражники были в достаточной степени почтительны. Не так ли?
— Так, — сказал крысиный король. — Ни один из них не коснулся меня и пальцем.
Аббас осторожно погладил четки, лежавшие перед ним на подносе из бесценного драконового дерева, и, резко отдернув руку, промолвил:
— Несомненно, ты славно повеселился в живущих под моей рукой городах и, возможно, даже нанес их жителям кое-какой ущерб. Однако имеет ли это хоть какое-то значение?
Крысиный король осторожно сказал:
— Мудрость грозно рыкающего льва Сиреневой пустыни велика. Не мог бы он открыть мне, каким образом он догадался о моих намерениях?
— Все очень просто, — довольно ухмыльнулся Аббас. — Это единственное достойное объяснение твоего поведения в принадлежащих мне городах. Прочие подразумевают наличие некоторого неуважения к моей мудрости и силе.
— А оно наказуемо?
— Да, самым обычным образом. Осмелившемуся на подобное наглецу отрубают голову.
Крысиный король кивнул.
Ну вот, кое-что проясняется. За удовольствия, оказывается, надо платить.
— Значит, я могу все-таки чем-то тебе помочь? — осторожно спросил крысиный король.
— Да, можешь.
— И чем?
— Мне нужна одна вещь. Я не могу ее получить обычным образом, поскольку она хранится у гнусного Хаддаса.
— И он…
— Порождение тьмы пустыни, вознамерившейся однажды скрестить полосатого трупоеда и смрадного, ядовитого гигантского слизняка.
— Судя по этим эпитетам, гнусный Хаддас обладает такой силой, что может игнорировать твои приказы? — сделал вывод крысиный король.
— Сила его вряд ли больше моей. Мне думается, даже меньше. Однако есть некий предмет, не позволяющий мне на него напасть.
— И эту вещь я должен для тебя украсть?
— Вот именно.
— Что она собой представляет?
Аббас взял четки и, передвинув несколько зерен, положил их обратно на поднос.
— Не могу же я украсть то, о чем не имею ни малейшего преставления… — промолвил крысиный король.
— Это лампа с джинном.
— Ах вот как…
Крысиный король облегченно вздохнул.
— Ты украдешь ее для меня, — сказал Аббас.
И это была не просьба. Приказ.
— А зачем? — поинтересовался крысиный король. — Какой смысл в лампе с джинном?
— Разве ты не знаешь?
— Знаю. Три желания. Да только не было еще человека, не было еще существа, умудрившегося заставить джинна правильно выполнить хотя бы одно желание.
— Хочешь сказать, что джинны не выполняют желания обладателя лампы?
— Выполняют. Любое. Сразу.
— Так в чем же дело?
— Никому еще не удалось заставить джинна выполнить свое желание так, как он этого желает. Понимаешь?
— Нет.
— Ну, вот говоришь ты джинну, что хочешь мешок золота. И он выдает тебе мешок золота. А поскольку о размерах мешка ты ничего не сказал, то он величиной со скалу и весь его занимает один-единственный слиток, который сразу утащить куда-нибудь и спрятать ты не можешь. А тем временем о слитке узнают какие-нибудь люди, и за обладание им начинается настоящая война. Кто-то его, наверное, получит, но только не ты. Уж будь уверен.
— Для меня это не проблема, — промолвил Аббас. — Заранее пригоню к слитку все свое войско.