Лисандра
Шрифт:
Насколько он помнил, умирая, ему это толком сделать так и не удалось. Была яростная, короткая схватка, потом удар, вспыхнувшие перед глазами искры и тут же вслед за ними — темнота, безвременье…
С кем он дрался?
В данный момент это тоже не имело совершенно никакого значения. Темнота, в которую он на время окунулся, заставила забыть все счеты, оставив лишь желание насмотреться в последний раз на живой мир да чувство долга.
В первую очередь к тому, кто вернул его к существованию. Пусть ненадолго,
Сломанный Череп попытался прикинуть, что будет, если он попытается не выполнить приказ Повелителя, и тотчас же дремавшие до поры до времени внутри него чары, проснувшись, напомнили о себе легким гулом, на мгновение отнявшим возможность мыслить.
Ну да, все верно. Если он вздумает противиться исполнению приказа Повелителя, то наложенные на него чары, отняв возможность мыслить, превратят его в марионетку. А приказ все равно будет выполнен. Вот только он в наказание за строптивость потеряет возможность полюбоваться миром живых, прежде чем окончательно, теперь уже навсегда, соскользнуть в тень, отбрасываемую смертью.
Так стоит ли шкурка выделки?
Тем более что смерть совершенно не страшна. Никаких туннелей, света и уж тем более никакой зловещей фигуры в черном плаще, с косой, говорящей замогильным голосом какую-нибудь, на первый взгляд многозначительную, а если подумать, то просто обыкновенную, стопроцентную чепуху. Вместо этого просто ничто, несуществование, не обладающее никакими характеристиками, за исключением того, что оно есть. Не злое, не доброе, не мучительное и не приятное.
Смерть, небытие.
Луны поднимались все выше и выше, а Проломленный Череп, глядя на спящего крысиного короля и приткнувшегося во сне ему под бочок тираннозаврика, вдруг подумал, что смерть могла быть именно такой только лишь для него. Что, если смерть — разная? Что, если она приходит к каждому в том виде, в котором он ее хочет видеть, в каком он ее представляет? Кому-то в виде туннеля и света, кому-то в виде фигуры в балахоне и с косой, а кто-то, как он, ее вообще не видит.
Плохо это или хорошо? И как выглядит смерть рыбы, мухи, травы, дерева?
Теперь они шли лесом.
— Посмотри, как божественно красивы вон те деревья, — сказал Проломленный Череп. — А растущая под ними трава? Тебе нравится ее цвет, то, что она такая сочная?
Крысиный король пожал плечами.
Что можно было ответить на такой вопрос?
Ну да, красив. Вот только лично ему сейчас не до красот. Ему бы… Ну да, ну да… убежать пока еще не представилось случая. Но это не значит, что он не может появиться в принципе. А раз так, то нужно быть наготове, и как только представится возможность…
— Неужели ты этого не видишь? — спросил Проломленный Череп. —
С другой стороны, подумал крысиный король, почему бы не попытаться наладить мосты? Вдруг удастся узнать нечто интересное, нечто, благодаря чему его бегство станет возможным?
Он ухмыльнулся.
— Разве ты этого не видишь? — снова спросил Проломленный Череп.
И тут уже не ответить было нельзя.
— Вижу, — отозвался крысиный король. — Красивые листья. Очень красивые.
— Вот именно. Красивые. Подумай, может быть, подобную красоту ты более никогда не увидишь. Именно такую — точно.
Крысиный король провел лапой по усам и важно произнес:
— Согласен. Но ведь будет еще и другая. На каждом шагу попадается нечто красивое.
— Красивое?
— Ну да, ты разве об этом не думал? — лукаво улыбнулся крысиный король. — Жизнь является бесконечной вереницей красивых вещей. И потратив на одну из них слишком много времени, ты тем самым лишишь себя возможности увидеть нечто другое.
— Наверное, ты прав, — неуверенно сказал Проломленный Череп. — И значит, мне не нужно терять зря время. Я хочу увидеть как можно больше интересного и поэтому должен…
Он так задумался, что даже слегка замедлил шаг.
— Вот именно, — подтвердил крысиный король. — И вот еще что…
Не докончив, он замолчал.
Кучка листьев, которую они только что рассматривали, вдруг дрогнула и стала рассыпаться во все стороны. Из-под нее неудержимо, словно шляпка гигантского гриба, попавшего под действие заклинания быстрого роста, выпирало нечто огромное, округлое.
— Не может быть, — пробормотал крысиный король. — Да нет, так не бывает.
— Что ты сказал? — спросил Проломленный Череп.
Вместо ответа крысиный король показал лапой в ту сторону, где только что была злосчастная кучка. Теперь она превратилась в стремительно увеличивающийся земляной холм. Вот земля с одного его бока, словно от взрыва гранаты, разлетелась в стороны, и на белый свет проклюнулась огромная треугольная голова. Она открыла пасть, усеянную внушительного размера зубами, и сообщила:
— А вот и я!
Крысиный король покачал головой.
С подземными драконами так непочтительно разговаривать нельзя.
— Значит, ты нас не пропустишь? — спросил Проломленный Череп.
— Конечно.
— Почему?
— А мне не хочется.
— Это — не объяснение, — отчеканил Проломленный Череп. — Мы его не принимаем.
В смоляных глазах подземного дракона на мгновение вспыхнули крошечные багровые искорки. Проломленный Череп, похоже, не обратил на них ни малейшего внимания.