Лишь тень
Шрифт:
У, этот вопрос тоже был тем самым, на который я могу ответить всегда и любому. Пусть он хоть сам Советник. Падайте на пол.
— Я думаю, у неё есть и свои проблемы, над которыми ей стоит поразмыслить.
Советник сощурился, молча переваривая полученную информацию. Потом кивнул чему-то своему, потаённому, и только потом снова загремел по Залу усиленным аппаратурой голосом:
— Совет принимает вопрос вашей кандидатуры к рассмотрению, каковое продлится неопределённое время. Сие означает не долговременность, но скорее важность рассматриваемого вопроса, а точнее — критичность результатов
Я стоял посреди медленно опускающейся платформы с задранной головой, всё ещё следя взглядом за тенью, направившейся к своему месту. Говорил Советник на ходу, как бы разговаривая в задумчивости сам с собой.
— В любом случае, вы будете оповещены непосредственно вслед за принятием решения. А сейчас, ежели вы не против, пройдите к выходу, вас проводят туда, откуда вы сможете отбыть в Центр Управления Полётами для дальнейшего прохождения курса подготовки.
Ах, как меня подрывало тогда обернуться всё же и сказать что-нибудь вертевшееся на языке, язвительное и непочтительное, но я этого не сделал. К счастью или к несчастью для всех нас, уж и не знаю…
Большого удовольствия, покидая Зал Совета, я не испытывал, хотя чувство упавшей с плеч горы было достаточно острым. За спиной раздался шорох и огромная воротина захлопнулась.
В голове было пусто.
Впрочем, какое кому дело, известный всему миру, но так и не получивший официального одобрения Пилот идёт по пустым помещениям и пытается собрать в единое целое те крохи понимания, что ещё недавно напрочь отсутствовали в его пустой голове. Во итоге я умудрился ещё и поскользнуться на ступеньке и чуть не свалился ничком перед громадой нависающего надо мной здания. Нет уж.
[обрыв]
Полянка была небольшая совсем — ярдов двадцать в длину и столько же в ширину, невысокие сосенки легко раскачивались на слабом ветру, их сучья издавали размеренный треск, словно мириады насекомых дружно тёрли друг о друга хитиновые конечности, выводя неслышную мелодию. Зачем я сюда забрался? А кто меня знает, просто на душе царила невнятная, но от этого не менее гадкая тоска, а лечить её я умел лишь одним образом — убежать, куда глаза глядят, там уж точно найдётся местечко, милое сердцу. Оно и успокоит, и придаст сил для преодоления всех гадостей, что ещё готовит мне жизнь. Если есть правда в этом мире, такой уголок найдётся всегда и везде.
Вот и бежишь, бежишь…
Откуда ты появилась, крошечная полянка, из каких неведомых закромов щедро выставил тебя своему гостю незримый хозяин, загодя запасший для страждущего путника отдушину? Я точно знал, что ни в окрестностях моего посёлка, ни вообще в каких-нибудь других краях наших холмов по эту сторону Белой Стены лесов не было. То есть деревья росли, но и только. Из них лепили жиденькие немощные садики да полупрозрачные парки, насквозь пропитанные духом дистилляции. Экстрагированный материал, если вдуматься. Не было в них никакой жизни кроме той, что привносили туда мы своими мыслями, не было там движения кроме того, что было бы примитивным последствием работы наших мышц. В таких местах нечем подпитаться, нечего отдать — нечего и взять, — наши деревья, прирученные и укрощённые, навсегда лишились
Здесь же… вокруг меня жил дух хаоса, отрицания любого порядка, вечность здесь пела гимн красоте и воле. Сюда ты мог прийти опустошённым, но уже минуту спустя наполниться новыми чувствами, незнакомыми мыслями… Сколько здесь ни одолжи, ничего не истратится до конца, сколько ни зачерпни, останется ещё больше. Где же вы теперь, те лесные духи, что привлекали меня к себе?!! Где?!!
Помню, бежал я туда долго. Кожа пылала, лоб горел, ладони зудели от невыносимого, невосполнимого чувства утраты. Что же я такое потерял, не было до конца мне понятно, однако терпеть это было невозможно. Очнулся я оттого, что какая-то ветка раз за разом больно стегала меня по лицу. Это ветер такой, встречный. А впереди — полянка, сплошь покрытая ковром нежнейших цветов. Красных, белых, сиреневых и нежно-розовых… малюсеньких, их было просто море.
Странное ощущение, я словно уже бывал именно здесь, на этом самом месте, я мог с закрытыми глазами описать любое дерево вокруг, небо над головой, даже сваленная куча хвои, в которой вроде что-то копошилось, казалась изученной чуть ли не с детства. Ощущение, однако же, отнюдь не представлялось таким уж странным, просто отсюда, из будущего, наблюдаемое выглядит таковым. Я осторожно присел на самом краю, вытянув ноги и откинувшись к пахучему стволу, оказавшемуся за моей спиной.
Уютно. Теперь можно и поговорить.
«А ты действительно не такой, как все…. Она не солгала».
«Почему — я? Что избрало именно меня? Только не говорите, что исключительно её рекомендация…»
«Конечно, нет. Есть достаточно иных, базовых вещей. У тебя в целом достаточно интересная судьба, чтобы привлечь меня одним только этим».
Я лениво протянул руку, сорвал какой-то особенно яркий цветок и со смаком вдохнул в себя его душистый аромат. Не таким ли «критерием» пользовался при выборе и мой невидимый взгляду визави? Вполне вероятно.
Проследив взглядом полёт деловито куда-то направляющегося толстенного жука, я смежил веки и снова прислушался. Голос никуда не уходил.
«А ты упрямец, парень! Ну да ладно, делу это не мешает. Вот что я тебе хочу сказать… ты привык считать, что всё вокруг уже изучено, раз и навсегда доказано, загнано в рамки модели и зарыто навечно в землю».
«А что, в этом мире дозволяется полагать как-то иначе?»
На этот раз голос звучал с довольной усмешкой:
«Ну, не сердись так сразу! Нужно же и по душам когда-то поговорить. Экие все! Ты поживи с наше посреди таких вот старательных чудаков и поймёшь, что ещё и не то бывает. Есть же и не такие люди!»
«Есть. А что они могут? Их выбор столь же традиционен, как и наш… просто они живут на отшибе, причиняя страдание себе и своим близким, а ничего не могут изменить. Какая разница, всё время сидеть на якоре или не иметь его вовсе? Выбор не в том, иметь или не иметь, выбор в том, где на него вставать».
«Ух ты ж! Ну, а вот как быть с теми, кто этот выбор не то чтобы не может, а просто не хочет сделать?»
«То есть и якорь в руках, и вставать на него вроде пора, а не идёт процесс?»