Лишенные тени

Он шел уверенной твердой походкой по улицам этого угрюмого и не приметного городка. Его взгляд цвета кровавой вишни был высоко поднят, когда рядом с ним проходили смертные, и в особенности, когда случайные прохожие, будь то девушка или парень на миг останавливались и отдавали ему небольшой поклон, ибо они были низшими вампирами и знали кто перед ними.

Фонари, зажженные в этом городе, каждый раз мерцали своим светом, будто боясь, что он их уничтожит, когда его тень настигала их.

Он - господин темных ночей, он существо, рожденное под покровом туч и безликой луны. Он

вампир.

Проходя по темным улицам, и услышав, как проливается кровь от клыков его низших сородичей, он подходил к ним, и ровным, холодным, но все же приятным тенором молвил:

– Ты оскверняешь мой род. Ты должен понести наказание.

И когда же дети тьмы слышали этот голос, то оставляли обескровленное тело и подходили к нему, после чего склонялись перед ним на одно колено и клали руку в область на веки застывшего сердца, потому как почитали его, ведь он был намного сильнее и выше их. Затем, он оглядывал их пронизывающим взглядом, и поднимая свой пистолет, и направляя на них, стрелял, от чего они вмиг превращались в серебристый пепел, который тут же исчезал.

– Мы Лишенные Тени, должны хранить в секрете свою сущность и мы не смеем показывать свое истинное лицо смертным, - после сказанных слов, этот парень уходил прочь от темных улиц, продолжая шествовать по городу, укутавшегося в вуаль ночи.

Когда же на землю падали первые лучи солнца, он уходил обратно в свой громадный дом, где служил одной, беловолосой маленькой девочке, которая имела над ним власть с той ночи, когда он впервые попробовал ее кровь, с привкусом пороха. И это не удивительно, ведь ее тогда хотел убить дядя и забрать организацию Хелсинг под свое покровительство.

– Леди Интегра, я прибыл, - прозвучал его громкий, властный голос в одном из помещений, где как раз таки и находилась сия девочка.

– Прекрасно, - ее взгляд голубых глаз мелькал по строчкам документов и совершенно был спокоен, когда прозвучал его голос.
– Алукард… - взор из под круглых очков скользнул по вампиру, и она смогла увидеть своего слугу: красный плащ и с широкими полями шляпа; круглые очки прозрачно-красного цвета, и казалось, что только они выделялись в его темном силуэте; длинные волосы цвета воронова крыла спадали с его плеч; он поднял голову в один миг к верху, и беловолосая девочка смогла заметить, как на его тонких губах мелькнула ухмылка.
– Опять забавлялся?

– Да, госпожа, - он сделал первые шаги и вмиг встал возле спинки ее кресла.

– Много ли раз ты использовал свое оружие за сегодня?

– Нет, - отрицательно покачав головой, ответил он.

– Что ж. Это хорошо… Патроны тебе сегодня еще пригодятся.

– Новое задание?
– его глаза будто горели желанием от предвидения будущего.

– Да. Отправляйся в соседний город и разберись с вампирами, уж слишком много людей от них пострадало. Надеюсь, Рим еще не отправил туда своего помощника.

– Вы имеете в виду Андерсона?
– его губы разошлись по сторонам еще сильней, ведь внутри он ожидал “хорошую” встречу со своим любимым врагом.

– Навряд ли.

– Оу, что-то новое.… Позвольте мне отправится?

– Да. Жду тебя к рассвету.

–

Слушаюсь, моя госпожа, - он просочился сквозь стену и исчез.

– Уолтер, - девочка вновь принялась за осмотр документов.

– Слушаю, леди, - рядом стоящий мужчина средних лет, взглянул светлыми глазами на свою госпожу сквозь монокль.

– Думаю, тебе тоже нужно будет отправиться с Алукардом. С тобой отправится еще отряд и десяти человек… Думаю этого должно хватить.

– Но я ведь не так молод, как раньше, - неохотно признался Уолтер, однако поймав на себе критический взгляд хозяйки, он кивнул головой.
– Как скажете, - отдав поклон, слуга подал ей новый документ из державшей стопки листов.
– Леди Интегра, может чаю?

– Не сейчас, - не смотря на то, что она еще была мала, девочка знала, что сегодняшняя ночь будет тяжелой не только для Алукарда и Уолтера, но и для всей организации Хелсинг, от чего ее глаза были холодны и отвлекаться сейчас на чаепитие, было бы с ее стороны неразумно.

Приняв новый листок из рук мужчины, от прочтения которого на детских скулах заиграли желваки и девочка, совершив пару быстрых движений пальчиками, бросила скомканный листок в угол комнаты.

– Леди, может, Вы отдохнете? Вы ведь работаете уже два дня почти без перерыва, - взмолился мужчина, сжав листы пальцами.
– Вашему растущему организму нужно солнце и витамины, а Вы пребываете только в этом замкнутом помещении и почти не едите.

Поймав на себе холодный взгляд голубых глаз, Уолтер, вздохнув от отчаяния, подал девочке очередной документ.

Алукард находясь в своей комнате, держал бокал, наполненный до середины тягучей красной жидкостью, и с дикой улыбкой на устах обдумывал сегодняшнюю ночь. Взгляд усталых кровавых глаз поднялся на окно, которое было плотно завешано темно-бардовым бархатом, и так же опустился назад в темноту. Нельзя сказать, что лучи солнца приносили ему дикую боль, однако его глаза больше привыкли к тьме, нежели к свету. Опустошив бокал залпом, он вспомнил тот день, когда юная Интегра вбежала в нему в подвал, от чего улыбка стала более спокойная, а после вообще исчезла.

Небо начало переходить к более темному цвету, оставляя за собой лишь темноту и ничего более. Солнце прощально оставило последние свои светлые штрихи, но и они вскоре угасли. Земля, наконец погрузилась во мрак, который окутывал собой дома, деревья и случайных прохожих. Кучевые облака, которые заслоняли сегодня утром небосклон, преобразились в более темные тучи, которые вещали о возможной буре. Но все же их было мало, чтоб на улице разразился дождь, поэтому на небе сегодня присутствовали лишь яркие и бесконечные звезды, которые вырисовывали свои замысловатые узоры. Ветра так же не было, но все же он пытался каким-то образом себя показать, поэтому легонько тревожил верхние ветви деревьев. Луны на ночном небе пока не было, поэтому, не смотря на одинокие фонари, темные улицы города никто не освещал. Алукард медленно и уверенно шел по дорогам, иногда осматриваясь по сторонам. К его не счастью, ему на встречу не попадалась ни одна живая душа, которая могла препятствовать его пути в лес.