Лист Мёбиуса

Ветемаа Энн

Дома у него с виду тоже все в полном порядке. Его вообще-то прелестная и глубоко интеллектуальная жена увлечена творчеством нидерландских полифонистов, предшественников Баха. Она защитила кандидатскую диссертацию, но вовсе не намерена почивать на лаврах. Приятственно и то, что она не боготворит Йонаса, как некоторые жены своих мужей, и не побуждает его к новым достижениям. Снисходительно уступает она свекрови заботы по хозяйству, как должное принимает жалование мужа и корректно относится к немногим его друзьям. Разве вот когда ей приходится отправляться в неглиже в их общую спальню, по лицу ее пробегает тень недовольства и отвращения: так тяжело отрываться

от табулатур, пленок с записями и наушников стереомагнитофона…

Как было сказано, она не вмешивается назойливо в мужние дела. По правде говоря, она точно не знает, чем он занимается — кажется, какой-то координацией в области строительства или чем-то подобным, вполне возможно, у него в некотором роде интересное, но, увы, далекое от музыки и недуховное поприще. Однако же, когда иной раз вечером мужа на всю Эстонию показывают по телевидению, она готова оторваться от своих пленок, мельком взглянуть на экран и сделать доброжелательное замечание по поводу его галстука.

Для Йонаса Плоомпуу единственным огорчительным моментом в семейной жизни является отсутствие детей. Еще не пришло время, считает жена. Муж вынужден соглашаться, он вообще человек покладистый, но разумеется, в душе зреет что-то самому ему не совсем понятное: вроде бы все проходит мимо, есть ли вообще какой-нибудь толк от его жизни и от него самого? Впрочем, внешне он себя не выдает: Везувий пребывает в покое, мягкий вечерний свет льется по склонам и пастух играет овцам на свирели…

Восточная пословица говорит о последней пушинке, ломающей хребет верблюда, диалектики пишут о скачкообразном изменении качества в результате постоянного нарастания количества.

А ведь в самом деле мелкие неприятности постепенно накапливаются. Они пустяковые и не бесспорные, обо всех не расскажешь, да и откуда мне все знать, но о некоторых стоит упомянуть.

По вполне понятной причине в доме чуть ли не постоянно включены магнитофоны. Все женщины говорят с подругами о своих мужьях, чему же тут удивляться, если что-то случайно, по небрежности зафиксируется на пленке.

Однажды Йонас и его друг (не слишком преуспевший химик Пент С., который утрачивал связь с химией, будучи забранным от своих колб и бюреток в министерство) играли в шахматы и потягивали из банок превосходное датское пивко. Один из них возьми да включи магнитофон. Просто так, ради музыкального фона. А вместо музыки на пленке разговор двух подруг, спутниц жизни обоих мужчин. Конечно, они, усмехнувшись, начинают слушать. Сначала Йонас торжествует, потому что Стелла упрекает Пента в отсутствии подлинных прогрессивных национальных чувств (даму, изучающую нидерландских полифонистов, эта тема оставляет вполне равнодушной) и в злоупотреблении алкоголем, а госпожа Плоомпуу говорит о своем Йонасе только хорошее. Но ее тон настораживает Пента.

— Как она о тебе говорит! — срывается у него с языка.

— Что ты имеешь в виду? — не понимает Йонас.

— Она сказала: «Да он у меня просто пупсик!»… Но ведь в таком тоне говорят о любимой моське! — Выпалив это, Пент и сам пугается. Кто его дернул так резко… Но жена Йонаса всегда была Пенту антипатична. После этого они доводят партию до конца, попивая пивко, но обычно стойкий и скрупулезный Йонас допускает ряд ошибок.

Еще как-то Пент, заглянув к Йонасу (они учились в одном классе и живут поблизости), оказывается свидетелем не совсем приятной сцены.

Соседке Плоомпуу нужно сбегать в магазин, и она просит госпожу Плоомпуу — у Пента язык не поворачивается называть ее как-нибудь иначе — присмотреть пока

за ребенком. Маленький джентльмен еще не вырос из колясочки и, как вскоре выясняется, не слишком водоустойчив. Тут оба мужчины замечают, что жена Йонаса буквально физически не выносит карапуза. Раскрасневшийся, зашедшийся от крика младенец вызывает у нее страх и отвращение. Ну, Йонас сам берется его перепеленать, ему явно по душе маленький человечек. Но улыбка сходит с его лица, когда он бросает взгляд на неприкаянно замершую музыковедку.

На работе тоже копятся неприятности. Всё служебное время уходит на пустую беготню и всевозможные формальности; и вообще Йонас удивлен — чем выше поднимается он по служебной лестнице, тем меньше от него что-либо зависит. Сверху поступают циркуляры, требующие срочного исполнения, снизу приходят разные сигналы, а что собственно там происходит, Йонас четкого представления не имеет. Основное внимание приходится уделять тому, чтобы их система в очередной раз получила переходящее Красное знамя. Тут должно быть все в порядке или по крайней мере оставлять такое впечатление. При этом на некоторые вещи надобно закрывать глаза. Конечно, Йонас Плоомпуу, опытный руководящий работник, со всем справляется, но где-то внутри, несмотря на внешнее спокойствие, что-то бурлит, ищет выхода.

И как-то раз — все шло к тому! — чаша переполнилась. На очередном совещании, в котором Йонас обязан принять участие, хотя собравшиеся сами толком не знают, для чего, собственно, их пригласили, он не выдерживает. Тем более поползли слухи о новом продвижении Плоомпуу, в результате чего присутствующие буквально рассыпаются перед ним мелким бесом.

Но лесть ему претит. И когда один за другим несколько человек удаляются, вежливо объясняя, будто надо поспеть еще на одно совещание (по вопросам противопожарной безопасности, орнитоза голубей и черт знает кого еще), Йонас встает и спокойно говорит, что ему тоже надо идти. Куда? Он должен пойти… в кабак! Разумеется, в этом видят намек на необоснованный уход людей, и шутку Йонаса единодушно признают весьма остроумной…

Но Йонас в самом деле отправляется в кабак! Его нервы больше не выдерживают.

Alea jacta est!.. Жребий брошен. В его жизни начинается серия неожиданностей.

На людей, редко прикладывавшихся к рюмке, крепкие водные растворы спирта действуют очень сильно. И не составляет труда найти собеседника, готового за стопочку выслушать и одобрить мысли, высказанные в необычно резкой для Йонаса форме. Мысли в высшей степени критические и радикальные: «Таких нахлебников следует отправлять лес пилить или канавы копать! Тогда из нас, пожалуй, еще получатся настоящие мужчины!» Прямо так и режет раскрасневшийся Йонас Плоомпуу, и мы вынуждены констатировать, что в его заявлении есть нечто пророческое.

Мерзопакостный зеленый змий взял в полон благородного и не слишком опытного Йонаса Плоомпуу, и гулянка продолжается. Продолжается всю ночь в разных местах и финиширует в каком-то весьма сомнительном притоне, где несчастный Йонас просыпается на следующее утро в объятиях сострадательной женщины далеко не первой молодости. Можно считать, что Йонас первый раз нарушил супружескую верность, конечно, если какое-то нарушение вообще имело место.

Разумеется, его мучают угрызения совести. Разве в том лишь некоторое облегчение, что музыкальная спутница его жизни укатила в Грузию на симпозиум меломанов-полифонистов. Гораздо страшнее другое — таинственным образом затерялась папка с важными бумагами, даже чрезвычайно важными, как представляется ему теперь.