Листопад
Шрифт:
Бегущий человек и дом, окутанный пламенем… А наутро или даже через несколько дней радио, слухи или случайное письмо доносили весть о том, что случилось на самом краю их земли, и он улыбался своим воспоминаниям, что, как ни странно, не беспокоило вернувшихся Марию и Герду. Он не замечал, сторонится ли его кто-то – и рядом с ним улица вымирала. Изгнанный из столицы, изгнанный в три шеи из школы – полицейский не пустил его даже на крыльцо – он продолжал рассказывать приходящим по вечерам немногим любопытным подросткам о культах
Так ведь им нравилось.
Скати честно поведал ему все о своей службе в органах, после чего Лес окончательно уверился, что левая рука у тех не знает, что делает правая, и сдавать его лучший друг больше не собирался. Все подозрения можно было слать к чертовой матери, поскольку основным занятием Теда здесь, оказывается, была вовсе не слежка за Лесом (чего можно было ожидать): он уже пять лет собирал данные о распространении наркотиков в окрестностях Холма и Тертого Края. Одна удачно прошедшая операция по перехвату груза стоила ему когда-то карьеры – одних хватай, а другим таким же кланяйся, и в столице сурово наказывалось неразборчивое рвение.
Посмотрев на отчет о собственном поведении, Лес долго смеялся. Новости приходили хорошие.
Но Тед все не отставал, хотя и не следил. Он был искренне уверен, что всё происходящее – сплошные чудеса, только не как у легендарных колдунов. Или превращения. Так раз с тобой творятся всякие чудеса и превращения, может быть, сходить в церковь? Это уже по их части… Церковь была владением отца Керта, но Скати зудел уже целую неделю, и Лес не выдержал. Позволил отвести себя туда, где жила чужая боль.
Горело только две или три свечи, остальное пространство окутала полутьма, сквозь которую лучился свет витражных окон. Сам святой отец сидел на одной из скамей, склонив голову на руки – казалось, спал. Скати неуверенно затормозил, и Лес уже подумал – не уйти ли отсюда, как вдруг Скати сделал медленный шаг вперед и коснулся белого воротничка широкой ладонью.
– Кей! – полы сутаны колыхнулись чуть сильнее, и Скати осторожно взял её обладателя за плечо.
– Кей, проснись! Прости, ради бога!
Отец Керт поднял голову.
– Что вам угодно, господин учитель?
Кей, прости … Неуклюже повторил Скати. – Тут у меня человек. Исповедаться. Хочет.
– Этот? – в глазах священника мелькнула страшная искра, и он начал тяжело подниматься.
Да. Этот – ответил Лес, с некоторым трудом выдержав этот взгляд. – И не только исповедаться, а ещё и принять исповедь. Поскольку мне кажется, что вам, святой отец, это тоже
– Что?!
– Он правду говорит, – вклинился помрачневший Скати. – Потому что или вы друг друга будете слушать, или я вас обоих, клянусь всеми святыми, просто выпорю. Пройдёмте… в исповедальню. Так проще.
Косясь друг на друга, они медленно пошли, как под конвоем – Лес рассердился. Но Скати, замыкавший процессию, держал руку на воображаемом пистолете и мрачно улыбался.
Будто – мысленно – салют отдавал.
… – И вы мне не верили, святой отец…
– Простите меня, господин Керин. Но я был совершенно уверен, что это вы – тот самый оборотень. Ведь оборотень не только не помнит, что он делает, он ещё и не виноват, и это горше всего… Так вы прощаете меня?
Лес пожал протянутую руку. Отец Керт погасил свечи, вывел их наружу и аккуратно прикрыл за собой дверь церкви. Его стриженый затылок блестел от пота, несмотря на осенний холод, и Лес наконец осознал, что Кей ненамного старше его самого. Лет на десять, не больше.
Они пошли по дороге от церкви, погруженные каждый в свои мысли. Все трое нелепо ухмылялись, чувствуя себя легко – и глупо. Впервые за долгое время можно было делать что угодно. И пришлось остановиться в усыпанном пожухлой листвой сквере и выпить на редкость скверного пива – чтоб не выглядеть дураками, возвращаясь в привычное общество.
… – Так вы считаете, что это тоже от бога – говорил Лес, глотая коричневую муть. – От которого – уже неважно… А я-то думал – от человека… От единорога… И меняется все, что от меня зависит. А я и вправду не сойду с ума?
– Это вряд ли. Всё на свете от святых или от Бога. И на мой взгляд, он всё-таки один. Хотя вы же у нас теперь другой веры? А иначе как это ваше превращение происходит, добрый вы человек?
– Я не хотел бы вдаваться в дальнейшие подробности. Но это гораздо труднее объяснить, чем то, почему вы, господин священнослужитель, не уговорили Герду выйти за вас замуж.
– Не стоило, – Керт наконец улыбнулся в полную силу и даже несмело толкнул Леса под ребро.
Тот тоже хмыкнул:
– А говорят, вы за ней с молодых лет хвостом ходили? Грешно лгать, святой отец!
– Но-но! Не твое дело, – неизвестно почему вступился Скати. Что ты во все полез, как Любимчик. – А честно, святой отец… Почему вы таки женились, но не на ней?
– Опасное это дело для ведьмы… – погрустнел Керт. – Это ж ведьма, а характер у них вредный. Вот церковь и не разрешает. Потому как захочет – и сбежит, а тогда для чего городу такой священник, от которого сбежала жена? Им же церковный закон не писан, ведьмам… Вот я подумал, подумал и женился на Марте. И нам хорошо… И ей. Хорошо.