Листья коки
Шрифт:
Хотя обычно бегуны забывали текст поручения, едва успев произнести привычные слова: «Беги и повтори!», и хотя гонцов даже специально тренировали, добиваясь, чтобы они быстро забывали старый текст и чтобы каждое новое приказание воспринималось ими на свежую голову, — но Синчи на этот раз запомнил известие.
Новость оказалась столь необычной, что нужно было обязательно поделиться ею с товарищами. Сам сын Солнца, сапа-инка, властелин, прибудет сюда, будет охотиться в их округе!.. Ведь отсюда до Уануко всего три дня пути.
Присев около сторожевой будки, они обсуждали это известие, молодые — с энтузиазмом, старый начальник — несколько
— Вот теперь-то вы поймете, что такое работа! Теперь увидите! Четыре года назад, когда тоже охотились в этих местах, один мой бегун умер, а двоих пришлось отправить обратно в их айлью. Как часки они уже ни на что не годились.
— Я-то выдержу! — засмеялся Синчи. — А там видно будет!
— Ну, по правде говоря, работы для всех будет по горло: надо привести в порядок дороги и мосты, приготовить помещения для двора и армии, да еще всех прокормить! Но зато во время охоты каждый будет сыт. Свежего мяса хватит всем. А потом склады пополнятся сушеным мясом-чарки, без еды никто не останется.
— Когда у нас в Кахамарке проходила такая охота, всех заставили принять в ней участие, даже мальчишек.
— Таков закон!
— Так оно и должно быть! Запасы мяса заготовляют на всех, поэтому и в облаве на зверя обязан участвовать каждый. Сначала сюда прибудет инка из Куско, который руководит охотой, — он выберет место. А когда туда сгонят зверей, пожалует и сам сын Солнца со своим двором — вот тогда и начнется… Хо-хо, будет на что поглядеть!
— Ну, а если… — неуверенно заговорил Синчи, до сих пор молчавший. — Если сам сын Солнца соизволит убить дикую ламу-вигонь, или гуанако, или оленя, то тогда этот зверь уже не будет уакой?
Никто не ответил. Некоторое время все с сомнением поглядывали друг на друга. Уакой — священным предметом, полным таинственной силы, — могло быть все: камень, животное, мумия.
— Об этом… об этом, вероятно, следует спросить жрецов, — проговорил наконец начальник поста, невольно бросив взгляд в сторону далекого города. Даже с такого расстояния ясно виднелся огромный, возвышавшийся над остальными постройками храм Солнца.
— Э-э-э! Будь это мясо уакой, жрецы, конечно, знали бы об этом и забирали бы его себе! — высказал кто-то дерзкое предположение.
И снова никто не отозвался. Наступившую тишину нарушало лишь едва слышное похрустывание листьев коки, которые жевали почти все собравшиеся. Солнце уже спускалось за вершины Белых гор, и на плато сразу похолодало. Люди закутались в толстые шерстяные плащи, а начальник даже натянул на голову теплую шапку-шлем, прикрывавшую затылок и уши.
— Холодно! Ну, ничего: вот уже и праздник Райми на носу! А там потеплеет.
— А после праздника — большая охота!
— Рано радуешься. До праздника Райми еще так набегаешься, что и свет не мил будет!
— Райми… — Синчи невольно вздохнул. — Эх, хоть раз бы увидеть этот праздник в самом Куско, в столице! Вот уж где, должно быть, есть на что посмотреть.
— Я-то видел. — Старик начальник с важностью кивнул головой. — Во времена великого инки Уайны-Капака я служил воином. Мы тогда покорили кечуа и захватили город Кито. Да, вот это были битвы! Сын Солнца тогда благосклонно взглянул на меня и назначил начальником сторожевого поста. А до этого я жил в Куско. Целых два года. Вот тогда и удалось мне повидать праздник Райми в самом храме Кориканча. Рассказать? Пожалуй, и слов не подберешь. От такого великолепия просто ослепнуть можно. Мне
— Но ведь остался его сын, сапа-инка Уаскар! — возразил кто-то.
— Это уже не то! Что и говорить! И Тауантинсуйю, держава наша, уже не та! Ведь в Кито теперь свой великий инка — Атауальпа. Он тоже сын Уайны-Капака, но не от законной жены, койи из рода инков, а всего лишь от дочери последнего вождя кечуа. Вместо того чтобы подчиниться властелину из Куско, он создал отдельное государство. За что же мы воевали? Для чего захватили Кито? Чтобы опять существовало два самостоятельных государства?
— Кажется, по главной дороге за Белыми горами часки несут какие-то страшные вести, — прошептал кто-то в сгустившемся мраке.
— Это не наше дело! — сурово оборвал его начальник. — Часки должен повторить и забыть. Помните об этом всегда!
— Хоо, снизу сигналят! Готовься бежать! — крикнул с дозорной вышки постоянно находившийся там наблюдатель.
Далеко, в густом сумраке светился маленький, едва различимый огонек.
— Ну что, ведь я говорил? — начальник кивнул головой. — Начинается. Теперь не жди ни одной спокойной ночи. Сами увидите!
— Хоо, сигнал сверху! Приготовься бежать! — снова донесся протяжный крик караульного.
— Ага, камайок в Уануко уже получил известие о большой охоте. Вот увидите: это какой-нибудь приказ начальнику местной общины или даже целой области — целому уну. Ну, Синчи, и ты, Бирачи, вперед! Ваша очередь.
Хотя ночь выдалась холодная, Синчи без колебаний сбросил толстый плащ, попрыгал на месте, чтобы размяться, и засмеялся.
— Это ничего! По крайней мере будет возможность показать, на что я способен. Лучше уж бегать, чем сидеть целыми днями, помирая с тоски.
— Боги для того и даровали нам листья коки, чтобы человек никогда не испытывал скуки. А что касается работы, то как бы ее скоро не стало слишком много. Ну, беги!
Глава вторая
На главной улице селения, где жила Иллья, горел костер, слабые отблески пламени дрожали на стенах домов. Синчи, пробегая мимо, с любопытством покосился в ту сторону. Он увидел собравшихся у костра людей; одни неподвижно уставились на огонь, другие внимательно слушали кого-то. Синчи подумал, что Иллья, наверное, находится где-то здесь, но задержаться не мог, а на бегу разглядеть все как следует ему не удалось.