Листья
Шрифт:
– Полетим Тови, а то все пропустим, – крикнул Чика.
– Ему не хватает мозгов, и он не знает что чирикает, прости его дедушка ясень, – расстроенным голосом сказал Тови.
– Не переживай Тови, лети скорей за ними, а то все пропустишь.
– Да что там можно пропустить, очередная драка за пару семян, – с раздражением ответил Тови.
– Ну скажем не семена, а большой кусок свежего хлеба, – с усмешкой ответил ясень.
– Что, свежий хлеб, – возбужденно зачирикал Тови. – Но откуда? – с сомнением спросил Тови смотря на кусты с воробьями, которых слеталось все больше
– Откуда я знаю или откуда он там взялся? – переспросил ясень, и его голос звучал всё задорней.
– И то, и то чик-чик-чик, – сказал Тови подпрыгивая на месте от возбуждения не отрывая взгляд от кустов.
– Лети, а то тебе ничего не достанется. О хлебе мне сказал мой старый друг тополь или «высокая ветвь» как его называют, – сказал ясень, и продолжил – А хлеб девочка давала коту, но этот лощеный комок шерсти отвернул свой нос, и не стал есть, вот и вся история про хлеб.
– Я всё понял, все понял, я полетел чик-чики-чики-чик, прощай дедушка ясень, – не дослушав ясеня до конца сказал Тови, и взлетев с ветки полетел к кустам.
– Прощая, прилетай еще, – ответил ему вслед ясень, и громко рассмеялся.
Он глубоко вдохнул в себя весенний воздух: «Ахххх, я проснулся, весна!» – подумал он, и его мрачные мысли развеялись. Сейчас он смотрел на небо, на парк, и напевал про себя веселую песенку.
– Пришла весна, журчит вода;
– В глухую даль ушли снега;
–Проснись, проснись моя листва;
– Улыбнись тополь, и сосна;
– Наступает тёплая пора;
– И скоро наша изумрудная листва;
– Зашелестит и расцветёт;
–В потоках весеннего дождя.
Первый день пробуждения ясеня быстро подошел к концу, в парке стемнело, стало тихо, в серых пятиэтажных домах, окружавших парк зажгись окошки. Несмотря на тишину, в парке было очень шумно, деревья гудели, и галдели, оживленно разговаривали, смеялись и спорили. Только этот шум скрыт от посторонних глаз, все деревья связанны друг с другом корневой системой, и могут общаться даже через сотни километров. Это как особый вид почты, один говорит другому, а тот говорит третьему, и так далее. Конечно, иногда информация может немножко искажаться, ведь даже деревья любят посплетничать, и добавить в послание что-то своё, или попросту приукрасить. Напрямую, без посредников, могут общаться только рядом стоящие деревья. Ясень по меркам деревьев был молчуном, он подолгу любил слушать разговоры других, а сам редко с кем вступал в беседу. И сейчас он молчал, и слушал как березы жаловались тополям на слишком снежную зиму, и свои поломанные ветви, рябины оплакивали деревья, срубленные на дрова где-то далеко в лесу, каштан смеялся, и радовался весне, напевал какую-то веселую песенку. Ясень всё молчал, но он был очень возбужден, ему не терпелось расспросить деревья о чем-то очень важном для него.
И вот он решился: – Кх-кх, извините, – с неуверенными нотками в голосе начал ясень, – уважаемый тополь, – сказал он, обращаясь к своему давнему другу тополю.
– Я хочу найти одного мальчика, который, как мне кажется, живет где-то недалеко от парка в этих высоких каменных домах.
– Мальчика? – с удивлением переспросил тополь.
– Да,
– Ты, наверное, хотел сказать с бабушкой, или дедушкой? – с усмешкой в голосе сказал тополь.
– Да точно, с дедушкой, так они их называют, – ответил ясень, и возбужденно рассмеялся.
– А что ты хотел о нем узнать, – с растущим интересом переспросил тополь. Ясень смущался всё больше, и больше – Как тебе сказать, я предчувствую что с ним может случиться беда.
– Непросто будет его найти, таких мальчиков вокруг сотни или тысячи если еще не больше, – ответил тополь.
– Да, я это знаю, но попытаться ведь всегда можно.
– Попробовать можно, это да, но друг мой ясень позволь полюбопытствовать, зачем тебе это нужно? Сколько я тебя знаю ты никогда не интересовался людьми, впрочем, как и мы все. Люди есть люди, деревья есть деревья, и сейчас мы уже практически стали врагами.
– Мы не враги, и никогда ими не были, – с возмущением ответил ясень – Ответь мне друг тополь как твой росток попал в землю ты помнишь? Ах да, как ты можешь это помнить, если ты был ростком, – с иронией сказал ясень – А вот я помню, тебя в землю посадила немолодая женщина, вон с того дома. Она тебя поливала, подвязывала от ветра, укрывала зимой, гордилась, и любовалась тобой. Так вот, тополь, этой женщины нет в живых уже одиннадцать зим.
Тополь так, и не ответил, наступила долгая пауза, длившаяся несколько часов.
– Её звали Анастасия, берёза, растущая около её окон, до самой смерти сообщала мне о ней. Когда она заболела, я пытался развеселить, и приободрить её, посылал к ней птиц чтобы они весело щебетали около окна. Но больше я сделать так ничего и не смог, – с болью в голосе ответил тополь.
– Ты, и не мог больше ничего сделать, прости меня, что всколыхнул твою рану, я не знал, но зато теперь я узнал, как много в твоих корнях любви и сострадания.
– Прости, и ты меня друг ясень, я скрывал свою любовь к ней, к….к….моей крёстной матери, хоть наша мать земля, и даёт нам жизнь, но без Анастасии меня бы не было. С момента её смерти я очень ожесточился, из-за своей душевной боли я боялся снова привязаться к кому-то из людей. Ведь их жизни такие хрупкие, и мимолетные, они как и наши листья, колышимые ветром, каждый порыв может их оборвать, – с горечью, и болью сказал тополь.
– Да ты прав, они, и есть листья, растущие на едином древе жизни нашего Творца.
– Я постараюсь его найти, – сказал тополь.
– Спасибо друг я буду ждать вестей.
Прошло несколько недель, снег весь стаял, осталось всего лишь несколько снежных кучек под кустами. Парк покрылся одной гигантской лужей, которую время от времени с удовольствием меряла ребятня в резиновых сапожках. Кое-где местами на возвышенностях начала проклевываться зелень. Для деревьев наступил самый тяжелый, и самый приятный момент, их ветви покрылись зелеными почками, из которых со дня на день должны были появиться первые листочки.