Лисья нора

Саутолл Айвен

— По второму! — крикнула тетя Кэт.

— В старой папиной книжке с картинками, которой он играл еще ребенком, я нашла треугольную марку Риеки. Твоя мама, когда была маленькой, собирала марки?

— Никакого фильма нет! — крикнул Хью. — Идет какое-то спортивное обозрение или что-то вроде этого.

— Кошелька никто не передавал! — крикнул дядя Боб. — Не беспокойся, мы все уладим.

— Давай играть в лото, Кен, — ныла Фрэнси. — Давай играть в лото…

— Ты, наверное, включил не тот канал! — крикнула тетя Кэт.

Кен окончательно перестал соображать, его

качало из стороны в сторону, ему казалось, будто его режут на куски: один кусок — Фрэнси, второй — Хью, третий — Джоан, четвертый — телевизору, пятый — дяде с тетей, а ему самому ничего не остается.

— По-моему… — хотел он что-то сказать, но никто его не услышал.

Дядя Боб прошел через гостиную в другую комнату.

— Играете? Ну и молодцы! Хью, покажи Кену книгу. Ему будет интересно, я уверен.

— Ага, — отозвался Хью. — Только мне хочется смотреть фильм. Ты покажи, Джоан.

— Да ну ее, книгу! Мы смотрим марки, правда, Кен?

— Нет, играем и лото, — верещала Фрэнси.

— Извини, Хью, дорогой! — крикнула тетя Кэт. — Фильм начнется только в полдевятого, да и то не тот, про который я говорила. Австралийский фильм был на прошлой неделе. А тот, что сегодня, вам не понравится. Только обнимаются да целуются.

— Вспомнила! — воскликнула Джоан. — Хью, а где шоколад?

В гостиной на пути в кухню снова появился дядя Боб.

— Хотите орешков, ребята?

— Орешки! — издала вопль Фрэнси. — Ура, орешки!

— Ты привез на что меняться, Кен? — гнула свое Джоан.

Хью хлопнулся на пол, держа в руках потрепанную книгу.

— Посмотри, Кен. Это — старая книга с картинками, которая была у папы, когда он был еще маленьким. Мы нашли ее только на прошлой неделе. Она издана в 1895 году. Подумай только, тогда и папы-то, конечно, еще не было на свете. Ему дал ее его дедушка. Она была у него, когда он тоже был еще ребенком. А теперь она принадлежит мне.

— Нам, — поправила его Джоан.

— И мне тоже! — выкрикнула Фрэнси.

— Там есть потрясающий рассказ про два убийства на Десмонд-крик. И все это, знаешь, правда. Со схемами и картинками. Подумать только, папа читал про все это, еще когда был мальчишкой, и начисто позабыл.

— Кен не понимает, о чем ты говоришь, Хью.

— Почему это не понимает? Знаешь, Кен, Десмонд — это ручей, который бежит у подножия горы. Наш ручей. Даже не ручей, а родник, возле которого мы сделали запруду. Да знает он, я уверен. И представь себе, папа читал про все это, когда был ребенком, но понятия не имел, что в один прекрасный день купит дом возле горы, у подножия которой и будет бежать этот самый ручей. Два китайца искали тут золото. У них был шурф рядом с ручьем. Шестьдесят футов глубиной — шурф, а не ручей, конечно.

— Покажи ему картинку, Хью, — посоветовала Джоан.

— Смотрите книгу, а? — Вошел дядя Боб. — Представь себе, что в ней есть целая история про наш собственный ручей. В те дни здесь жили китайцы, сотни китайцев искали золото на здешних холмах. И рядом с нашим ручьем у них был шурф глубиной в шестьдесят футов.

— Кен уже знает об этом, папа. Я ему рассказал.

— Шурф этот,

конечно, не совсем возле нашего ручья. Нам принадлежит лишь небольшая часть его. А шурф находится подальше, где ручей расширяется и впадает в Вури. Но интересно, правда? Убийство и все такое. Покажи ему картинку, Хью, она отлично нарисована. Теперь, конечно, все выглядит по-другому. Может, и тогда тоже не так выглядело. Художник, вероятно, нарисовал это по рассказам других. В те дни сюда из Мельбурна нелегко было добраться, дорог не было, да и кругом бродили довольно опасные типы. Золото выявляет в человеке самое плохое. Мне рассказывали, что старатели раза три переворачивали ручей вверх дном в поисках золотого песка. А теперь он весь зарос ежевикой. Никогда не забуду, как мы делали запруду. Еле справились с ежевикой. А ну-ка, Фрэнси, не налегай на орешки. Ты ведь не одна в доме. Попробуй орешков, Кен. Китайцев этих, по-видимому, ограбили. Одного из них нашли с ножом в спине…

— Посуда вымыта, — объявила, появляясь из кухни, тетя Кэт. — А вы, я вижу, заняты книгой. Интересно, правда? Подумать только, сколько лет она провалялась у нас в доме в студии дяди Боба! Тебе уже рассказали про шурф, который китайцы вырыли возле ручья? Шестьдесят футов глубиной. А про убитых? Одного нашли с ножом в спине, а другого на дне шурфа. Сам ли он туда упал или его столкнули? Покажи Кену картинку, Хью. Когда я на нее смотрю, мне представляется, что один из них сначала заколол другого из-за золота, а тот, второй, последним усилием столкнул своего убийцу на дно шурфа.

— Чепуха! — заявил дядя Боб, — Об этом в книге ни слова не сказано. Я уверен, что это сделал кто-то другой. Во всяком случае, ты, Кен, почитай сам. А как насчет того, чтобы поиграть в «скрэббл», ребятки? Поиграем с ребятами, а, Кэт?

— Это несправедливо, — запротестовала Джоан. — Папа всегда выигрывает. Он знает очень много слов.

— В лото! — заверещала Фрэнси. — В лото!

— Ладно, — согласился дядя Боб. — Давайте играть в лото.

— Ура! Ура! — закричала Фрэнси, которая довольно часто добивалась того, чего ей хотелось.

Было уже, наверное, не меньше десяти, когда Хью с Кеном вышли в сад. Хью шел впереди, освещая дорогу карманным фонариком. Необходимости в этом не было, потому что стояла полная луна и в саду было светло, но луч фонарика придавал их путешествию некоторую таинственность. Кен шел, с трудом переставляя ноги: устал как собака. Еще ни разу ему не довелось провести такого вечера, ни разу. Голова у него болела от шума, крика и разговоров. Его подташнивало, но не так, как по-настоящему, а так, когда голова становится пустой.

— Чтобы все было тихо, Хью! — крикнула от дверей тетя Кэт. — Не забыл?

— Нет, мама! — гаркнул в ответ Хью.

— Встаем в семь утра! — крикнула Джоан, — Ты привез с собой плавки, Кен?

— Не-ет, — простонал Кен.

— Я тебе принесу.

Кен заковылял дальше, почувствовав себя еще более несчастным.

— Спокойной ночи, ребятки! — крикнул дядя Боб. — Если напугаетесь, звоните в колокольчик. Вы знаете, о чем я говорю.