Шрифт:
1 глава
Юная девушка оперившись спиной о огромный валун сидела на берегу широкой живописной реки. Одежда мокрая, местами в бурых пятнах вперемешку с зеленой тиной, и черным илом. С длинных волос стекала грязная вода. Взгляд девушки затуманенный болью блуждал по округе, грудь тяжело вздымалась. Шею жгло огнем, руки лихорадочно дрожали от холода настолько сильно что не слушались. Оглушённая, избитая, с внутренней пустотой и обречённостью она тихо скулила дрожащими, синими до черноты губами. Солнце клонилось к закату, и с ним уходило дневное тепло. Ночь близка. Девушка дрожала
— Зачем?
От маленького слова сжало горло, и боль выбила слезы из глаз.
Неожиданно за спиной раздался грубый мужской голос.
— Эй, ты кто такая? Чего тут делаешь? От куда взялась?
Он неожиданности девушка дернулась всем телом и сжалась прижав грудь к коленям. Затряслась, тело повело в сторону и она завалилась, а потом упала на бок и по инерции с небольшого уступа скатилась в черную воду, и затихла.
— Девка, ты это чего? О боги, что это с ней? Эй, вылезай давай! И от куда ты тут взялась? Видать река тебя принесла … Ну спасибо сестрица — водица, снова мне трудностей подкинула!
Никон, так зовут мужчину. Бросил тушки зайцев на траву, и спустился к воде скользя по сочной траве. Поднял на руки не сопротивляющееся тело девчонки. Сплюнул от души на землю, посетовал бурча на долю свою, и душу добрую и потащил сомлевшую девушку на сухую землю осторожно положил. Вот тебе и отшельник, куда бы не ушёл подальше от людей все равно одному быть не дают. То нелюди, то девки на пути встречаются в жизнь без проса входят. А он ведь не просил! Наоборот! Не любо ему с другими, не хочет он общения! И что с ней делать? Озадачился мужчина. Ну не бросать же тут…
Долго нес Никос девушку, с одного на другое плече тело перекладывал. Почти стемнело, одежда промокла. Злости все больше копилось в внутри на неожиданную встречу, и чего он другой тропой не вертался? Зачем напрямки пошёл? И не было тогда бы проблем в виде мокрой сомлевшей девки! Подходя к избе Никон почувствовал что устал, испытал облегчение увидев что наконец пришёл. Радостно заблеяла коза увидев хозяина, и замахала коротким хвостом.
— Ромашка, ну вот смотри что с охоты притащил! Не совсем целую девку! Щас ее положу, да напою тебя, подожди.
Никон зашёл в избу и на топчан положил девчонку, предварительно отодвинув одеяло. Положил осторожно на шкуру медвежью.
— Надо ж ее раздеть.
В слух проговорил мужчина и принялся стаскивать хлам надетый на тонкое тело.
— Ох ты ж мать моя, совсем мала та. Годков шестнадцать видать, или того меньше. Холодная как рыба, растереть бы ее.
Никон полез на полку возле печи, достал горшок с мазью перцовой на медвежьем жиру. Бурча себе под нос ругательства обтер кровь и грязь с девчонки. Его огромные руки с силой натирали тело, кожа стала краснеть. Укрыв по самое горло бесчувственную девушку принялся за очаг. Растопил печь, и ушёл на улицу с зайцев шкуру драть. Никон старался не шуметь, зажёг лучину. Поел тихонько и соорудив на полу себе место для сна лег отдыхать.
Левада всю ночь тихо лежала и ни разу не подала признаки жизни. Только на рассвете она пришла в себя и закашляла. Никон проснулся, встал, подошёл к топчану.
—
Девушка смотрела на мужчину и молчала. Ее взгляд был пустой, смирившийся и даже какой-то не живой, обречённый. Мужчину покоробило, он не знал как себя вести.
— Я Никос, я нашёл тебя у реки, вот принес сюда.
Девушка тихонько махнула головой.
— Тебя как звать?
— Ливада
Тихо прошептала девушка хриплым голосом.
— Ох и голосок, пить хочешь?
Ливада тихонько махнула головой. Никос вышел из избы, его не было пару минут. Принёс воды в деревянной кружке. Помог приподнять голову и напоил. Пить было больно, шея горела. Глаза сжимались от боли, и каждый глоток давался тяжело.
— Встать можешь? Давай помогу, надо понять что с телом. Подожди рубаху тебе дам.
Никос полез в кучу барахла сваленного в углу избы. Достал нечто похожее на одежду, струхнул и пыль разлетелась по дому сверкая в луче восходящего солнца миллионом кристаллов. Положил на топчан, и отвернулся, что бы не смущать девчонку. Ливада откинула одеяло и приподнялась. Ей так было не по себе, и все болело что она о стыде и не думала. Натянула серую рубаху и спустив ноги с топчана попыталась встать.
— Давай помогу. Ну, ноги руки целые. Голова вроде тоже. Поверти головой.
Голова закружилась, сил не было, ноги подкашивались. В животе громко заурчало.
— Тебя надо покормить. Слабая совсем. Ну а так вроде все не страшно. Ушибы заживут, садины и порезы тоже. Шея у тебя черная вся и в ранах. Я щас поставлю зайца варить и полечим шею, а ты пока лежи. Мне еще Ромашку подоить надо, слушай, может тебе молока дать? Молоко, оно же горло лечит и дай ка я посмотрю, открой рот.
Левада послушно открыла рот, Никос ничего не увидел, света из окна мало.
— Ну ложись пока, скоро молока принесу.
Ливада легла. Солнышко заполнила пространство и от его лучей не было куда спрятаться. Жмурясь и отворачиваясь она думала как все повернулось в ее жизни. Как все изменилось, беда и страх, и горе остались в вчера. А сегодня солнце и добрый с виду человек с черной бородой и заботливым голосом. Дикость. Не привычна доброта только вчера цепляясь за жизнь, с ней прощалась даже. Не веря что выкарабкается из страшных рук, злых. Не надеялась что веревка и камень на дне реки ее отпустят, а нет отпустили. Не сгинула, значит борьба продолжается.
Никос принес молока и напоил. Немного, но тело приняло спасительную жидкость. Стало легче даже не от молока а от слов, мужчина ее хвалил за каждых глоток, и это было приятно. Отвыкла она от слов добрых, забыла уже какого это. Потом Никос стал ее лечить. Достал какие то горшочки глиняные и ступу каменную, большущую. Похвалился что сам сделал. Сложил в нее травки, и начал перетирать. Потом смешивал и добавлял что-то, Ливада наблюдала. По запаху она чувствовала травы и даже знала что за травы он смешивает но и кое что из запаха ей было не знакомо. Тем что в итоге получилось Никон смазывал раны. Жгло неимоверно, и девушка шипела но терпела. А потом он напоил ее каким то варевом горьким. Ливада все терпела. Говорить ей было больно да и сам хозяин избы больше молчал. Ему было интересно узнать что с ней произошло, да понимал, что она пока не сможет рассказать. В его фантазии много сложилось разных вариантов, один другова интересней.