Лия
Шрифт:
И вот глаза Хика теплеют, ноздри раздуваются, он впивается в меня своим горячим взглядом, а я уже снимаю с себя последний предмет гардероба, тонкие кружевные трусики.
Секунда, и расстояние между нами сокращается, мой вампир стоит вплотную ко мне, его дыхание сбито, и это отнюдь не от пробежки, и это раззадоривает меня еще сильнее. Я протягиваю ему порезанную руку, и он со стоном припадает к живительной крови, которой ему очень сильно не хватает, потому что его жена постоянно в передряги попадает, и он меня жалеет в ущерб себе.
Он пьет мою кровь, и в это же время
Я не боюсь и не переживаю что нас кто-то может увидеть или застукать, сейчас мы одни, чувствую это на интуитивном уровне. Поэтому, не стесняясь, начинаю ласкать одной рукой своего вампира, который очень сильно возбужден, губами и языком пробуя его кожу на ключицах и груди. Он порыкивает от удовольствия и жадно пьет мою кровь.
Когда я чувствую, что начинается слабость и легкой головокружение, он отстраняется от моей руки, зализывает рану, и впивается в мои губы горячим поцелуем со вкусом моей крови. Мы целуемся как сумасшедшие, воздуха не хватает, но разорвать поцелуй ни в силах никто из нас.
Хик подхватывает меня под попу, заставляя обнять его ногами, и вторгается в мое тело, при этом издавая такой стон наслаждения, как будто у него не было секса с рождения. Я же прижимаюсь к нему всем телом, крепче сжимая его ногами. И Хик начинает двигаться во мне то плавно и неторопливо, то быстро и дико, вбиваясь в меня на всю длину.
Достигаем разрядки очень быстро, и почти одновременно. Голова кружится, дыхание сбито, а мы уже лежим на вещах Хика, и стараемся перевести дух.
– Спасибо что накормила, - сказал смущенно Хик.
– Я же просила тебя сказать мне, когда голод станет невыносим. Ты ведь почти потерял контроль! – сказала я ему, и поцеловала в ключицу.
– Прости меня. У тебя постоянно случаются проблемы, ты постоянно оказываешься на грани, и я не хочу ослаблять тебя еще больше, - сказал Хик, и словно опомнившись, подскакивает и начинает меня одевать, - Надо залечить рану, срочно надо к Дану.
– Не переживай так, все будет хорошо, мне почти не больно, - говорю я, и конечно же вру, зачем не знаю, не хочется его еще больше заставлять переживать, но рука у меня сейчас дико болит и пульсирует на месте пореза.
– Я знаю малышка, когда ты рядом, всегда все хорошо, даже если мы с тобой в самой глубокой заднице, - смеется он, стараясь натянуть на меня тесные штаны.
Я перехватываю инициативу, и одеваюсь уже сама, а Хик не теряя времени, наспех одевает свою одежду. И как только мы одеты, он подхватывает меня на руки, и сразу же переносит нас в спальню.
– Лия? Что с вами случилось? – вскакивает с кровати Кир. Понятно, ему еще не передали ничего.
– Малышка, потерпи, сейчас я тебе все залечу, - следом за Киром вскакивает с постели Дан, и бежит ко мне.
– Так все таки больно? –
– Еще как, она еле сдерживает свою боль, - говорит Дан, и прикладывает свои руки к моей ране.
– И почему я не чувствую этого? – этот вопрос уже ко мне.
– Я не хотела что бы ты себя еще и в этом винил, ведь это я сама порезала себе руку, - сказала я
– Зачем? – слышу недоуменный возглас мужей.
Я только вздыхаю, и когда рука благополучно спасена, рассказываю что произошло. Кир порывается убить гаденышей, но я его останавливаю, а Хик меня поддерживает. И мы добиваемся того, что их наказанием будет дополнительные пару лет учебы в академии.
После этого мы с Хиком быстро принимаем душ, а после завтракаем всей нашей семьей. Мне так хорошо среди них, сейчас у нас покой и понимание в семье. Тишина не давит, она уютная и домашняя. Сейчас я впитываю всем своим существом эту обстановку, потому что после завтрака этому придет конец.
Как только мы поели, к нам сразу же набежала толпа портных. И начались контрольные примерки. После примерок меня отделяют от мужей, уводят в ванные королевы, по ее особому распоряжению, и почти весь день меня моют, натирают, наносят на волосы особые растворы, смывают их, делают массажи и много чего еще. Я даже проваливаюсь в легкую дрему ненадолго, пока со мной проделывают процедуры.
Ближе к вечеру, я вся светящаяся изнутри, и сверкающая чистотой снаружи возвращаюсь к мужьям. Они уже готовы, волосы у всех у кого позволяет длинна, заплетены в сложные косы, все одеты в черные костюмы, но штаны заужены, и заправлены в высокие сапоги на шнуровки. На всех одет сверху черный камзол, с белым воротом и манжетами. Очень красиво!
Меня же одевают в мое платье. Оно с открытыми плечами, с корсетом, а юбка шелком струится по моим ногам до пола, а сзади оставляя небольшой шлейф. Платье мое черного цвета, из ткани, которая переливается и блестит. Она похожа на космос, очень красивая!
Вереш заплетает мне такую же сложную косу, как и у моих мужчин, придавая ей только небольшой небрежности и пышности. И когда он подводит меня к зеркалу, у меня перехватывает дыхание. Красиво, очень красиво! А мужья по-моему просто в немой шок впали от всего того великолепия, которое принадлежит им.
– Ну что? Готовы? – спрашиваю я
Они только синхронно кивают, и мы переносимся к дверям в бальную залу, за которой сейчас слышны голоса, музыка и смех. Судя по всему, народу очень много, и я начинаю нервничать. Как только портал за нашими спинами захлопывается, в зале наступает тишина и раздается голос церемониймейстера:
– Его высочество не наследный принц Люциус Корон младший, с не наследным принцем его высочеством Даваром Короном с их женой Лией и семьей.
Надо же, не стали перечислять все фамилии мужей. Просто удивительно! А почему не представили остальных мужей? Хотя, наверное, это очень долго и мучительно, и много времени занимает. Да, блин, о чем я думаю! Сейчас надо думать, как бы не споткнуться и не упасть.