Лия

Милаш Ася

Начала мысленно гладить свои комочки, передавать им радость от их приобретения, и благодарность в том, что они со мной. Светлый комочек завозился, распространяя внутри щекочущие ощущения, а потом резко ослепил меня светом, и кажется, я опять отключилась, только теперь я плавала на светлых волнах спокойствия и умиротворения!

Из этого сладкого состояния меня вырвал сильный грохот, такое ощущение, что началась бомбардировка. По пещере звук разносился с утроенной силой, отталкиваясь от стен. Длилось это несколько минут, и вот прозвучал завершающий хлопок, и все стихло.

Я на несколько секунд растерялась и затаила дыхание.

И вот меня подхватывают на руки, и целуют, и я слышу встревоженные родные голоса своих мужей!

Что они говорят, я не могу расслышать, все сливается в один гул после оглушающих звуков, только чувствую, как меня несут, потом портал и вот меня окутывает запахом зелий и пыли. Скорее всего мы у лорда Нейриша. Опять бедному лекарю работку подкинула, даже как-то уже неудобно становится. Надо бы его потом отблагодарить за его заботу обо мне.

Меня в полной тишине укладывают на кушетку. Почему все молчат? Никто ничего не говорит, как на похоронах собрались. Мысленно встряхнула головой, что за скорбные мысли в моей голове? Расклеилась, да Лия? Устала? Надоело? А вот приходится терпеть, сжав зубы и продолжать жить. Ведь другого выхода мне не оставили!

К моим губам прикасается какая-то склянка, и я понимаю, что это зелье, и мне надо его проглотить. Стараюсь не делать вдох, потому что уже научена горьким опытом, просто глотаю горько-кислое варево лекаря, которое противной слизью прокатывается по моему пищеводу.

Через несколько минут самочувствие улучшилось, боль, конечно, не прошла, но слабость немного спала. Я даже начала слышать звуки, то как кто-то перебирает склянки, ругаясь на непонятном мне языке, и то что за дверью слышатся суетливые шаги по кабинету, порыкивания и шипение.

– Ваше высочество вам уже лучше? – услышала я голос лекаря и попыталась открыть глаза.

***

Глаза открывались неохотно, словно кто-то склеил мои веки клеем, с трудом их разлепив, пришлось зажмуриться, так как свет больно резанул глаза.

– Не спешите, потихоньку – тихо говорил лекарь, на грани слышимости над моим ухом.

Открыв глаза через некоторое время, я проморгалась, и увидела рядом лорда Нейриша, губы которого были растянуты в заботливой улыбке. Только я хотела с ним поздороваться, как он приложил свою ладошку к моим губам.

– Тише, тише! Не нужно сейчас разговаривать, пусть помучаются олухи. В очередной раз вас подставили под удар, толку, что сильнейшие мира сего, женщину свою защитить не могут. Так что, пускай побегают там, а вы отдохнете. Я сейчас настоечку найду бодрящую, да и кровь бы вам восстановить, – посетовал лорд Нейриш, и опять стал рыться у себя в тумбочке.

А мне прямо нестерпимо хотелось увидеть своих мужей, успокоить их и поговорить, и обсудить все. А еще поплакать в родных объятиях, и может тогда у меня вернется душевное равновесие, которое сейчас так сильно пошатнулось.

– Не торопитесь, пусть подумают, как вашу безопасность обеспечить – сказал лекарь и протянул мне еще один бутылек с зельем.

Я выпила, даже не задумываясь, что и от чего. Этому лекарю я доверяла

на интуитивном уровне даже больше чем себе. Голова прояснилась, мышцы расслабились и почти перестали болеть. Но вот психологическое напряжение не отпускало, оно твердо поселилось внутри меня, и не хотело отпускать.

Воспоминания о пережитом накрыли с головой, по коже пробежался холодок, от которого все тело покрылось мурашками и меня начало трясти мелкой дрожью. И вот я уже заливаюсь молчаливыми рыданиями, а лорд Нейриш взяв меня за руку, сочувствующе смотрел на меня.

– Я не знаю, что с Вами произошло, да и если честно знать не хочу! Потому, что такая реакция наводит на определенные мысли, от которых становится страшно и горько. Я лишь хочу сказать, что, к сожалению, у меня нет средств, которые избавили бы Вас от воспоминаний. Но я думаю, Ваша семья с этим справиться отлично и без меня, - сказал он и вздохнул, - Я бы предложил успокоительного, но я чувствую, что Вам надо это пережить. Так Вам будет легче принять все это!

Я только кивнула, неприлично шмыгнув и размазав слезы по щекам рукавом пиджака. Нейриш на это только улыбнулся, по-отечески обнял меня.

– Ну, я думаю, что уже хватит держать их в неведении! – сказал он и отправился открывать двери.

Как только дверь открылась, шум стих. Через открытую дверь, под ногами лекаря промчался зеленый вихрь и запрыгнул ко мне на руки. Симка прижался ко мне всем телом и обнял за шею. Он посылал мне волны любви, преданности и уверенности в том, что все будет хорошо. Я его прижимала к себе и гладила по спинке, чувствуя, что слезы бесконтрольно льются из моих глаз.

– Сейчас ее высочеству нужен покой! Не физический, а эмоциональный! Без потрясений и плохих новостей. Постарайтесь окружить ее радостными событиями – услышала я голос лорда Нейриша в дверях.

Я подняла голову и увидела, как лекарь уходят в свою лабораторию. А за дверью стоят мои мужья и виновато мнутся у порога, не позволяя себе войти. Первым не выдержал, и, растолкав всех, ко мне подбежал Давар и порывисто меня обнял, после чего хотел прильнуть к моей шее, а я интуитивно дернулась от него в сторону. Не знаю почему! Вот вроде вижу, что это он, мой Давар, хороший, добрый, открытый. А реакция тела все равно разум не слушает.

– Прости, не хотел напугать – грустно улыбнулся он и погладил меня по щеке, стирая слезы большим пальцем.

Я смотрела в его глаза, там переливалась ртуть, смешивая боль, тоску, радость, любовь, тревогу и много чего еще просто в сумасшедший коктейль. Я дала себе мысленно оплеуху, и обняла его за талию, прижавшись головой к груди, где сильное сердце пропустило удар от моего порыва. Давар погладил меня по волосам и спине и неохотно освободился от моих объятий.

Как только Давар отошел меня обвило хвостом моего нага, который сейчас был немного не в себе. Он обнял меня, гладил, целовал и не давал ни кому приблизиться ближе, чем на два шага к нам. Начиная шипеть и неконтролируемо принимая боевую ипостась, единственное, что его возвращало обратно, это мои тихие охи, когда он сжимал слишком сильно.