Лодка
Шрифт:
— Мы уже час идем новым курсом, — негромко сообщает Турбо, который проходит через пост управления, возвращаясь с кормы.
— Какой одаренный паренек, ничего не упускает! — иронизирует Хекер. — Им следовало бы использовать тебя в качестве воздушного прикрытия.
Уже прошел час! Целый час, шестьдесят минут! Не смешите меня! Что значит для нас какой-то час? Сколько часов мы провели, бесцельно болтаясь в океане, сколько времени мы угробили на наскучившую всем рутину? Конечно, когда мы направились домой,
Крейсерская скорость. Команду второй час терзает нервозное любопытство. Старик продолжает хранить молчание.
Направляясь в унтер-офицерскую каюту с документами, я слышу:
— Смешно, конечно…
— Ну, может власть имущие хотят, чтобы мы насладились видом заката в Бискайском заливе.
— Можно окончательно забыть о том, чтобы навестить девчонку в Сен-Назере и потрахаться с ней всласть. Кругом одно дерьмо.
Наступила тишина.
Затем раздается знакомое потрескивание громкоговорителей. Наконец-то — голос командира!
— Внимание. У нас новый порт приписки. Специя. Как вам известно, это в Средиземном море. Дозаправка — в Виго. На испанском побережье.
Никаких комментариев, ни слова разъяснений, ни слога извинений — ничего подобного. Он лишь произносит «Отбой», и потом еще один, прощальный, щелчок.
Свободные от вахты матросы обалдело смотрят в пространство. Помощник электромоториста Радемахер смотрит на свой бутерброд с маслом, словно его всучил какой-то незнакомец. Наконец Френссен нарушает наложенное на всех заклятие:
— Вот дерьмо!
— Полная задница! — следующий отзыв публики.
До них постепенно доходит смысл приказа: нет возврата на базу, которая стала им вторым родным домом. Ни малейшей надежды на то, чтобы фасонисто ошвартоваться, красуясь перед собравшимися репортерами и бригадой медсестер, которые все, как одна, сжимают перед своими до хруста накрахмаленными передниками огромные букеты цветов. Рождественское увольнение? Все это тоже осталось за бортом.
Они начинают злиться:
— Чертовски любезное обхождение!
— Им стоило бы надрать задницы!
— Если тебе это не нравится, можешь сойти и продолжать путь пешком!
— Боже мой, кто мог только представить такое!
Мой взгляд отыскивает прапорщика. Он ссутулился, сидя на своей койке, свесив руки промеж колен, лицо белое, как бумага, вперенный в пространство взор смотрит в никуда.
— Шеф будет в восторге от новости, — замечает Френссен. — Мы израсходовали почти все наши запасы. Горючего почти не осталось, и торпед — раз-два, и обчелся, так
— Но Испания — нейтральная страна.
— Не забивай себе голову. Об этом позаботятся без нас!
— Для меня это все равно, что красная тряпка!
— Ты и раньше мог бы предсказать, что нечто подобное случится, если бы поглубже засунул себе палец в задницу!
— Все веселье у нас еще впереди!
В носовом отсеке по-прежнему царит небывалая тишина. Стук ведра, болтающегося меж торпедных аппаратов, кажется неестественно громким.
— Этот номер не пройдет, — наконец приходит к заключению Арио.
— Не старайся думать за командование, — отвечает Данлоп. — Ты никогда не слыхал о промежуточных дозаправках?
— Но какое отношение все это имеет к Испании? Как называется эта дыра, куда нас направили?
— Виго.
— Дерьмо! — выдает Бокштигель, — Дерьмо, дерьмо! — и затем. — Дерьмо на лошадиной заднице.
— Да они…они там… совсем спятили, свихнулись! — Жиголо просто трясется от негодования. — Средиземноморье!
Он призносит последнее слово с таким отвращением, что можно подумать, будто он говорит о вонючей сточной канаве.
— В Сен-Назере, видно, окончательно списали нас со счетов. Что будет с нашими вещмешками? — переживает Турбо.
— Их доставят твоим наследникам вместе с остальными пожитками! — утешает его Арио.
— Заткни пасть! — срывается Жиголо. Впрочем, шутка никому не пришлась по вкусу.
— Рождество с макаронниками! Кто мог подумать?
— Что значит «вместе с макаронниками»? Если тебе предоставят отпуск, то какая разница — пересечь Францию или пересечь Италию…
— Проехать вверх по Италии, — поправляет его Хаген.
— Ну да, — покорно соглашается Арио. Ясно, что он обдумает то, о чем никто не решается заговорить вслух: если мы вообще доберемся туда…
— Гибралтар — что там такого страшного? — пробует поинтересоваться Семнарист.
— Дурак останется дураком, никакие таблетки не помогут, — получает он первое разъяснение из какого-то гамака. А затем с нижней койки добавляют. — Такое создание, и все еще живет — а вот Шиллер умер!
— Бедняга, ни малейших познаний в географии! Ты, похоже, никогда не обращал внимания на то, как устроен Гибралтар. Пролив узкий, как щелка девственницы. Нам придется смазать всю посудину вазелином, чтобы проскользнуть через него.
— Это уже случалось однажды, — наконец замечает Хаген.
— О чем ты?
— Парень застрял и никак не мог вытащить свой член. Это приключилось с моим одноклассником. Его там зажало, как в тисках.
— Шутишь!
— Клянусь, это правда!
— И что потом?
— Ничего не помогало, так что они вызвали врача. Ему пришлось сделать даме укол…
Турбо, известный поборник точности, не удовлетворен рассказом:
– И как же позвать врача, если застрял в женской п…е?
На какое-то время ужасы Гибралтара перестают волновать общественность.