Лоенгрин, рыцарь Лебедя

Никитин Юрий Александрович

Он перешагнул через борт, лебедь тотчас же торопливо заработал лапами с красными растопыренными перепонками. Лодка начала быстро удаляться.

Со стороны замка

долетел отчаянный крик. С каменного ограждения высокой башни женщина в белом платье и с развевающимися золотыми волосами сделала шаг вперед, раскинула руки.

На миг всем почудилось, что вот сейчас взлетит и помчится за сверкающим рыцарем, настолько легка и трепетна ее фигура. Широкие рукава платья распахнулись, как лебединые крылья, но в следующее мгновение она стремительно понеслась навстречу каменным плитам двора.

Женщины с плачем отворачивались и прятали глаза у мужчин на груди, рыцари угрюмо сжимали кулаки, только Ортруда торжествующе расхохоталась.

Тельрамунд с трудом оторвал взгляд от башни замка. Никто не сдвинулся с места, а он, тяжело шагая, подошел к мальчику. Тот вскинул голову и с вопросом в глазах посмотрел на великана. Тельрамунд

опустил огромную ладонь на его пушистые светлые волосы, но сам уже смотрел вслед быстро исчезающей вдали золотой ладье.

– Может, и рано приходил, – прорычал он, и голос его был подобен грому, – но все-таки… все-таки не зря.

Никто не шевелился, а он преклонил перед мальчиком колено и сказал тем же страшным голосом:

– Перед всем рыцарством Брабанта заявляю… герцогство принадлежит сыну Готвальда, вот этому малолетнему Готфриду! И приношу ему клятву верности.

Ортруда вскрикнула в ужасе:

– Что ты говоришь, опомнись!

Он рыкнул злобно:

– Молчи, женщина, или пожалеешь!.. Я сам прослежу, чтобы права Готфрида не нарушались. Воспитать его сумеет Перигейл, а я буду ему таким же щитом, как его отцу, герцогу Готвальду. Мои дети будут служить Готфриду, как я служил его отцу. Порукой мой длинный меч и моя подпорченная, но все еще живая честь.