Логист
Шрифт:
— Мне нужно обдумать ваши слова.
Сказать, что её речи тронули меня, — это сильно преуменьшить действительность. Разумом я понимал, что сказанное может сильно разниться с делами. Не стоит забывать и о том, что рядом с нами в коробке лежала голова. Пусть того, кого я и сам был не прочь прикончить, но это не отменяет того, что Исида властная, жестокая и решительная дама.
С неизвестно какими целями.
В памяти всплыл клуб дебатов в институте. Я там не раз и не два наблюдал, как опытные ораторы с ходу толкали пламенные речи в рамках заданной
Её доводы для меня существенны. Если подумать, я и правда не смогу влиять на весь мир. Князь не предоставит мне такой возможности. Выйти на кого-то, кто предоставит — в теории это интересно. Будь я наивнее, всерьез задумался бы над предложением.
— Разумеется, Эдгард. Я с вами свяжусь. Надеюсь, те мальчики, которых вы пригласили на встречу, не будут устраивать сцен?
— Как договоритесь с ними, — ответил я, думая о своём, — не забудьте коробку. Персоналу она радости не доставит.
— Разумеется. Удачи, Эдгард.
Женщина встала, оставила несколько крупных купюр, подхватила коробку и отправилась на выход. Люди Родиона её хватать не будут. Попробуют проследить. Своими методами и по той метке, которую я на неё навесил.
Из ресторана я отправился в институт. Требовался кто-то умный, чтобы обсудить разговор с Исидой. Точнее, не сам разговор, а его суть.
Ольга Владимировна нашлась у себя в кабинете. Странно было бы, не обнаружься она там, я ведь позвонил и уточнил.
— О чём ты хотел поговорить? — спросила она, когда я вошёл, и мы поздоровались. — Наслышана про твои приключения. Это как-то связано?
Я глянул в окно. Вечер на дворе, уже темнеет. Весь день ушёл непонятно на что. Пересказал краткое содержание разговора. Ольга Владимировна в конце хмыкнула.
— То, что тебя вербуют, неудивительно. Но то, что на тебя так повлиял этот разговор — вот это странно. Напомню, что ты косвенно участвовал в десятках проектов мирного характера, помог сдвинуть исследования во многих областях. Наверное, для поднятия твоей самооценки надо было подготавливать доклады о том, как это позитивно сказывается на жизни обычных людей.
— Я в курсе. Проблема не в том, что я не сделал ничего полезного, проблема в масштабе.
— Благодаря части твоих разработок, три года назад мы удержали страну, не дали её развалить на части. Этот масштаб тебя не устраивает? — с иронией посмотрела она на меня. — К тому же… Если эта Исида из организации, то её слова лицемерны. Именно они пытались развалить нашу страну, похитили мою дочь и Софию. Как-то такие методы не вяжутся с заботой о мире.
— Вяжутся, — возразил я устало, — просто они относятся к типу людей, убежденных, что именно они могут спасти мир, и никто другой.
— Видимо, через тотальный контроль, — хмыкнула Ольга.
— Да, так проще. В условиях хаоса произойти может что угодно, и идея взять под контроль все процессы, чтобы избежать этого, сладка и притягательна.
— Кажется, ты хорошо понимаешь психологию этих людей. Уже думал
Ольга Владимировна улыбалась, но глаза её оставались серьезными.
— Думал. Мне это кажется тупиковым путём.
— Если бы я тебя плохо знала, то забеспокоилась бы. Тебе не кажется, что ты сейчас загоняешься? — участливо поинтересовалась женщина.
— Если только немного, — улыбнулся я.
— Нет, здесь что-то другое. Что с тобой случилось, что тебя выбило из колеи?
— Если не считать того, что меня чуть не сожгли заживо?
— А это сильно повлияло на тебя?
— Немного. Было ещё кое-что.
Второй рассказ был посвящен тому странному мужчине.
— Я возьму это дело под контроль, — пообещала она. — Получается, этот человек смог разрушать то, что ты делаешь?
— Да.
За всю историю наших отношений мы не раз обсуждали мои способности. Скрываться давно уже не было смысла. Ольга даже знала, что я формирую печати.
— И походило это на холод… — задумалась она.
Было отчего задуматься. До этого момента в мире существовало… Нет, стоп. До этого момента я был убежден, что в мире существует всего четыре разновидности людей. Обычные, бесы, ходоки и одаренные.
Бесов различали по уровню физической силы, скорости, крепости тела и регенерации. Слабые бесы не особо отличаются от обычного человека. Сильнейшие из них — неубиваемые машины смерти. Некоторых даже пули не берут, настолько у них крепкая кожа. Если только по глазам стрелять.
Также у бесов прослеживались в редких случаях, обычно относящихся к родам с многовековой историей, различные мутации. Так Анастас Медведев во время боя мог наращивать мышечную массу, становясь массивнее и сильнее. Способность, завязанная на сильные эмоции, в первую очередь такие, как ярость и гнев, и на регенерацию, которая и обеспечивала изменения.
Затвердевающая в бою кожа, отрастающая шерсть, удлиняющиеся когти и клыки — вот, собственно, и всё, что приходит на ум. Если у кого-то что-то имелось более специфическое, то я об этом уже не знал.
Упомянутые отличия не походили на то, с чем я столкнулся. А другие отличия, если и были, то их тщательно скрывали, как любое стратегическое преимущество.
С ходоками иная картина. Их способности варьировались в рамках дистанции прыжка, способа перемещения, груза, который они могли захватывать с собой, и визуальных эффектов. Причем нет никаких доказательств, подтвержденных исследованиями, в том числе моими, что визуальный эффект олицетворяет какие-то бонусы.
Нет принципиальной разницы между проходом-аркой с узорами и орнаментом, и сквозным проходом, где нет обрамления, и граница перехода расплывчатая. Была теория, что это зависит от привычки и воображения, того, какой паттерн сформировался в семье в зависимости от того, что ходоки думали об этом. То есть если кому-то казалось, что должна появиться красивая арка, то она и появлялась, а следующие поколения это воспроизводили, закрепляя шаблон.