Логово
Шрифт:
И тут рвануло..
Вдали, где-то за деревьями, и совсем рядом, под серой будкой диспетчерской — и приткнувшимся неподалеку от нее бензовозом. Взрывная волна толкнула вертолет, майор едва не выпал в дверцу. Пламя осветило редкий лес, окружавший вертолетную площадку — и майор увидел знакомую фигуру, перебегавшую между соснами…
Увидел не только он. Очередь. Фигура подломилась, упала — тяжело, мертво, не пытаясь сгруппироваться, — так падает на пол сломанная игрушка…
Первый, самый яркий сполох пламени опал. Майор напряженно всматривался — и уже
Горючка полыхала, растекаясь. Жар чувствовался все сильней. Соседний Ми-8 медленно, словно неохотно, загорелся. Медлить было нельзя.
— Взлетаем!!! — рявкнул Лисовский, перекрывая рев двигателя.
Миша обернулся, губы шевелились, но майор не расслышал.
— Взлетаем!!! — рявкнул он снова.
Вертолет оторвался от бетона…
Они сделали круг над Логовом. Снизу не стреляли. То ли оказалось уже некому, то ли уцелевшим было не до того. Остатки зданий и сооружений пылали — полное впечатление, что на объекте взорвали все мало-мальски значимое…
— Что это у них стряслось? — удивился Миша (майор надел наушники и теперь слышал его хорошо). Лисовский не ответил. Сказал другое:
— Летим в Сертолово.
— Ку-у-уда? — не понял Миша. Или не захотел понять.
— В Сертолово. Напрямик, через Ладогу.
В Сертолово базировалась их часть, из которой майор уволился в запас, а Миша убыл якобы в командировку.
— Значит — все задаром? — возмутился Миша.
— Не будет тебе денег, — сказал майор устало. — Будет пуля в затылок. Посмотри вниз. Хорошенько. В этой игре ни своих, не чужих не жалеют — лишь бы ничего не выплыло наружу.
Миша поглядел вниз — и поверил.
…Вертолет летел над озером. Лисовский смотрел на бесконечные ряды куда-то и зачем-то катящихся волн. Глаза слезились — похоже, натер контактными линзами… Жить не хотелось. Умирать, впрочем, тоже.
Они не оглядывались. И не увидели, как якобы убитая тварь приподняла голову…
Прохор Савельевич Дергачев, капитан буксира БР-58, встречал свой день рождения — тоже пятьдесят восьмой — в море.
Ну, не совсем, положим, в море — шли налегке Ладожским озером от устья Свири до Сортавалы. Но когда вокруг, от горизонта до горизонта, сплошная водная гладь — не так уж важно, пресная вода или соленая. Тем более Ладога размерами и с иными морями потягаться может. С остатками полувысохшего Арала и с чуть соленым лиманом, именуемым отчего-то Азовским морем, — уж точно.
Предусмотрительный Прохор Савельич курс проложил не самый короткий — длинным зигзагом огибающий и предательские шхеры, и обычные трассы бороздящих Ладогу судов. Погода стояла на редкость тихая, так что рулевому задача досталась несложная — поглядывай на компас да следи, чтобы судно не начало рыскать. Не то что на извилистых речных фарватерах.
А рулевым, вопреки штатному расписанию, заступил Петя Гольцов. В утешение, правда, накапали сто грамм «Абсолюта» — ради такой даты кэп не поскупился — и на вахту. Потому как, едренть, молодой
Остальные восемь членов экипажа отмечали. Не на полную, понятно, катушку, не на всю ширь флотской души, — это всё потом, на берегу. Но звуки из отдраенных иллюминаторов доносились громкие, Петька тоскливо к ним прислушивался — и не сразу услышал звук иной. Посторонний. А услышав, не обратил особого внимания. Мало ли кто и по каким делам над Ладогой летает.
А увидев то, что увидел, не поверил своим глазам. Пару минут тупо всматривался в колыхание волн слева по курсу… И лишь затем включил колокол громкого боя.
Рассказ Гольцова особого доверия не вызвал.
— Может, Петро, это чайка такая была? Ну, упитанная? — Механика Зворыкина от выпитого потянуло на сарказм. — Тут, знаешь, летают такие — отожравшиеся. Натуральные птеродактили. На одном «Волго-Балте» как-то матроса заклевали. Чуть не до смерти. Он, понимаешь, очистки за борт…
— Да говорю же — ВЕР-ТО-ЛЕТ! — оборвал Петя грозившую затянуться байку. — Большой, пятнистый. Не горел, не взрывался — нырк, и готово!
— А может, тарелка летающая? — не унимался Зворыкин. — Человечки зелененькие тебе как, ручкой-не махнули?. А то, знаешь, под Петрозаводском случай был…
— Разворачиваемся, — скомандовал капитан. — Поищем. Если, едренть, действительно что было, не примерещилось, — могут люди на воде остаться. Или обломки. Или хотя бы пятно масляное.
Развернулись. Поискали. Заложили три крута вокруг указанной Гольцовым точки, посветили прожектором — в сумраке белой ночи помогал он мало.
Не нашли ничего. Ни людей, ни обломков. Даже масляного пятна не нашли.
— Может, он чуть левее нырнул? Или дальше? — жалобно сказал Гольцов, и сам уже засомневавшийся — а ну как действительно поблазнилось…
— Может, может… — рассеянно ответил Дергачев, у которого те же сомнения уже превратились в уверенность. — Да только, видать, с концами. Здесь глубина почти двести метров…
…Возвращаясь в кают-компанию, речники спорили: действительно ли Петьке пригрезилось, или решил со скуки таким манером поразвлечься? А то ведь с ним за эти дела тоже шуточку можно отколоть флотскую, на всю жизнь впечатлений хватит…
Начальство задержалось у трапа.
— В журнал занесем? — с сомнением спросил у капитана старпом Фокин (хоть и единственный помощник на буксире — а все равно старший).
— Что занесем? — сказал капитан, прищурившись. — Что Петька Гольцов увидел, за штурвалом стоючи? А ты, едренть, его на рулевого аттестовывал?
Фокин пожал плечами и потопал к кают-компанию — пока там не добили остатки «Абсолюта». Старпом был не дурак выпить.
Глава 13
— Садись за руль, — сказал Руслан, когда они проехали Тучков мост.
Наташа поменялась с ним местами. Посидела, осваиваясь с управлением, тронулась-с места, сначала медленно, затем быстрее и увереннее. Руслан молча кивал — с одобрением. И, пожалуй, с легким удивлением. Сказал всего, одну фразу: