Локация

Фомин Олег Геннадьевич

Если Борис не будет пожран собачьей тьмой, если каким-то чудом и догонит эту шаровую молнию, то зарезать не сможет. Пули – и те не пробили!

Андрей взвёл рычаг, тетива напряглась, но желобок для стрелы остался пустым…

«Кончились!»

Успев закрыться арбалетом от грузного бульмастифа, Андрей был свален на землю. Пёс перемахнул через свою жертву, отняв у неё безвкусный механический предмет – и сразу же выбросив. Собака избрала новую цель – Ирину. Девушка, съежившись и беспрестанно вопя, сладко пахла кровью и страхом.

Подскочивший

Виктор с разгона засадил монстру по жадным зубам, вышвырнув охотника с линии заветного пути. Игорь прицелился и нажал на спуск, но вместо хлопка родилось ничтожное:

«Чик!»

Последний магазин обнищал.

Агрессивный зверь развернулся к сгустку людей и ринулся было в схватку, но подбежавший Андрей пронзил его толстым клинком прямо в разинутую короткую пасть и отдёрнул руку. Собака ещё долго каталась и извивалась с ножом в горле. Кошмарная сцена. Но никто уже её не видел…

Их стан находился в смятении. Отстреливаться было нечем. Лишь Ран со своим арбалетом неистово дрался поодаль. Но и он долго не продержится …

Стальные твари накинулись залпом и отовсюду. Андрея, Игоря и Виктора низвергли на закрапанную траву. Их окружили со всех сторон, погребли под тяжестью колющих тел и рвали на куски…

Лежачий Виктор пинался и отгораживался своим спасительным бревном, которое тянула на себя злющая и рычащая борзая. На него запрыгнули ещё две собаки. Одна сдавила челюстями колено, вторая била мордой в шею. Юноша, стоная от боли, защищался локтём…

Игоря звери затиранили целым скопищем. Он выронил нож и теперь мощными кулаками долбил пожирателей. Но тех было слишком много. Туча металлических и костяных игл мошкарою кружила над парнем, то и дело протыкая и рассекая его одежду, на которой расплывались алые пятна. Какая-то псина когтями резанула Игорю бедро. Он невыносимо заорал, а из уродливой рытвины, со всех склонов ноги, полились ручейки крови. Почуяв желанный аромат, монстры кинулись обгладывать зардевшую конечность…

Пришла и очередь Рана. На него бросились со спины. Он выжигал себя хрипом изнутри, полз на животе прочь от тварей и не думал, что впереди его поджидают такие же адовы детища…

С Андрея стащили кроссовок. Собака закусила оголённую стопу. Другая пасть драла ему запястье. Ещё одна вцепилась в голень. Андрей взвыл. Его растягивали в противоположные стороны, как на пыточном орудии инквизиции. Свободной рукой он нащупал нож Игоря, но слепое махание им оказалось дохлым номером. Острие никак не упиралось в шерстистую кожу едоков…

Толпа у кормушки нарастала…

Под раздачу попала печень Андрея… правые рёбра… живот… Клыки проникали в мясо… Вот-вот откроются полости, начнут лезть наружу внутренности…

Никогда ранее ужас в Андрее не зашкаливал так высоко. Даже в день гибели Даши. В той вечности страх потрошил его личность – верхушку айсберга. А сейчас крошилось подсознание – фундамент, на котором стояло всё. Мозг трещал по швам.

Андрей приставил нож к горлу. Он не хотел умирать в неимоверных страданиях. Вколачивал в себя мысль, что

лучше зарезаться и уйти из этого мира быстро, чем ощущать всё чрезмерно истеричной плотью и видеть, как откусывают руки и ноги, как отрываются от тела его части, как сосуды прыщут кровяными струями, как вываливаются кишки… И всё равно не получалось! Даже если он проткнёт себя, свет не погаснет мгновенно. По любому придётся испытать отвратительную боль…

А клыки-колья вонзались в красную мякоть всё глубже. Андрей ныл, стиснув зубы. Пот шёл из него так, словно он выжимал сам себя. Острая сталь на кадыке ходила ходуном и давила сильнее с каждой резиновой секундой. Она уже раскарябала кожу, но так и не решалась сделать завершающий толчок. Слабый разум заблудился в трёх соснах, между участью долгого свежевания и обтёсывания с разных сторон, желанием поскорее покончить со всем этим при помощи ножа и страхом перед мучениями и смертью. Он не мог выпутаться из этого треугольника, метался из угла в угол всё быстрее и хаотичнее, крутился воронкой на месте и вскипал. Мозги будто вращались вокруг своей оси дисковой пилой, перетирая череп.

Чёрная звезда ужаса в голове готова была вспыхнуть сверхновой…

Андрей слышал крики других…

Закрыл глаза и закричал сам. Безумно громко – дабы огородиться от псиного рыка, от предсмертных стенаний людей, от звуков раздирающихся мышц, хрящей и сухожилий.

И вместе с ним взвыли все собаки. Столь дружно и мощно, что ладони ополоумевшего Андрея невольно поспешили захлопнуть уши.

И захлопнули. Обе!.. А ведь одну из них только что усердно жевали челюсти…

Но теперь… Теперь он беспорядочно катался по земле, не убирая рук от ушных раковин… Он был свободен! Звери будто отпустили его…

Правда вскоре он понял невозможность этого. Просто на самом деле душа уже отделилась от истерзанной оболочки и вальсировала сейчас в невесомости…

Лай, уже наросший токсичной плесенью на слуховых каналах, в одну секунду отмер. Наступила тишина…

Андрею не верилось. Он не мог и мечтать о столь лёгкой гибели. Думал, что пытка будет бесконечной. А тут… Хотя, если честно, он не так представлял себе это.

Круговерть остановилась…

И всё же не было чувства абсолютного полёта. Ещё присутствовало нечто земное… Жёсткость… Притяжение…

Он открыл глаза.

Перед ним светилось небо – белоснежные хлопья кучевых облаков с архипелагами кремовой голубизны.

«Как же прекрасно!» – шепнуло оно Андрею, томно плывущее по велению ветра.

«Но почему небо? Спокойное, красивое небо? – нашло вдруг недоумение на юношу. – Почему не огонь? Я же должен был оказаться в аду…»

Кряхтя и морщась, Андрей еле-еле поднял туловище над тем твёрдым, что держало его.

Всё осталось прежним: лес, забрызганная кровью растительность, гигантский шпиль… И свалка собачьих трупов. Звери больше не гавкали, не нападали… Среди этой каши из тёмного пурпура, дохлятины и пёстрых лат не сразу различалось шевелящееся отребье… Ран… Ира…