Локки 10. Потомок бога

Часть XX I . Безумие и гениальность

Жаркое полуденное солнце испепеляло Гар-Ног-Тон, словно ненавидело его. Воняли отбросы, пока ещё громоздившиеся в отдалённых закоулках. Пахло свежей краской и дымными нотками пожара, поглотившего склад несколько дней назад.

Пожар оставил ожоги в душах многих, в том числе и троицы, восседающей за столом в доме, высившемся возле центральной площади.

Старик Мых, сгорбившись на стуле, налил в помятые алюминиевые кружки отвар

из закопчённого котелка.

— Пейте, пейте, — прошамкал он полубеззубым ртом, глядя на мрачного Илью с заострившимися скулами и осунувшегося Шилова. Последний, казалось, не спал уже вторую жизнь.

— Э-эх, — печально вздохнул Илья и пригладил редкие волосы, сквозь которые просвечивала загорелая кожа.

Взяв кружку, он вдохнул насыщенный грибной аромат и сделал несколько глотков.

— Жизнь продолжается, — проговорил старик Мых, бросив на Рафаэля Игоревича взгляд подслеповатых глаз, близко посаженных к загнутому крючком носу.

— Да, продолжается, — тихо прошелестел Шилов, — но без неё. И в этом есть моя вина.

— Не корите себя, Рафаэль Игоревич, — сказал Илья, с состраданием глядя на аристократа. — Не приписывайте себе того, чего нет. Локки же говорил вам, что здесь замешана судьба, будущее. Никто не в силах бороться с этим. Даже Древний и сам Локки, несмотря на весь его интеллект, звериную хитрость и прозорливость.

— Верно, верно, — покивал старик, закинув за спину свою длиннющую бороду.

Теперь уже все знали о том, что Древний сказал Локки на площади после того, как Мия поцеловала его. Не было больше нужды хранить эти слова в тайне.

— Но неужели нет никакой возможности вернуть её? — почти зло процедил Шилов, сведя брови над переносицей. — Не верю в это.

— Поверьте, Рафаэль Игоревич, для вашего же психического здоровья поверьте, — произнёс лысеющий дворянин, поправив ворот чёрной рубахи. — Я краем уха слышал о судьбе вашей жены. Её ведь тоже не смог никто вернуть. А я уверен, что вы пытались. Не тот вы человек, чтобы вот так забыть о своей любимой. Наверняка сделали всё, чтобы вытащить её с того света.

— Даже богиня Марена не смогла помочь ей, — сгорбился Рафаэль Игоревич, словно из него выпустили последний воздух.

Троица помолчала пару минут, допивая содержимое кружек.

Затем Илья спросил у старика Мыха:

— А как там Локки? Я уже не видел его пару дней. Он держится?

— Да, — кивнул старик. — Более того, даже шутит. По нему и не скажешь, что случилось нечто ужасное. Однако не верьте его лицу. Порой я замечаю, как в его глазах горит скорбный огонь, а всё его естество жаждет найти способ всё-таки вернуть Огневу.

В комнате пахло пылью и потом, а солнечные лучи едва пробивались сквозь плотные занавески. Вокруг царил приятный полумрак, успешно борющийся с двумя почти догоревшими свечами, шипевшими на столе в медных плошках.

— Нет, нет, всё не то! — пробурчал я, выпрямившись на стуле.

Отбросил

карандаш, схватил очередной исписанный моей рукой листок, скомкал его и со злостью швырнул в угол. Комок покатился по полу и исчез под кроватью.

— Сука! — выдохнул я, упёршись локтями в стол и сжав виски ладонями.

Хмуро посмотрел на насмешливо подрагивающие флажки с рокерской «козой». Они качнулись сильнее, когда за распахнутым окном свистнул ветер, зашевелив занавески. Те тихо захлопали, но куда громче в коридоре прозвучали тяжёлые шаги.

Кто-то шёл к моей комнате. Хотя почему кто-то? Бурая. Уже достала вечно ко мне заглядывать: то еду принесёт, то воду, то предложит помыться. Что на этот раз?

Предсказуемый стук в дверь раздался секунд через десять, а затем прозвучал грубый голос:

— Локки, повелитель! Вы со вчерашнего дня сидите в комнате. Может, прогуляетесь? Полдень чудесный.

— Ага, такой же чудесный, как тот, когда погибла Огнёва, — буркнул я.

— Если не выйдете, позвольте хотя бы Древнему зайти. Он пока стоит в молельном зале у вашего идола.

— Какого хрена пришёл этот щупальцеголовый, который даже душу обычной смертной не в силах вытащить из мира мёртвых? — прошипел я сквозь зубы и поймал себя на том, что ворчу как старый дед. Нет, пора всё же показаться миру. Голова, может, прояснится, а то мысли уже в чудовищных муках рождаются в ней. — Ладно. Позови его через пять минут. Я пока приведу себя в порядок.

— Хорошо, — обрадованно откликнулась жрица и заспешила прочь.

Я вскочил, понюхал подмышки потной рубашки, скривился и торопливо собрал бумаги со стола, спрятал в ящик, затушил свечи и распахнул занавески.

В комнату ворвался солнечный свет, ослепительно резанув по глазам, будто я был вампиром, проспавшим тысячу лет.

— А-а-а… — зашипел я и потёр глаза. — Собака! Уже и забыл, что солнце существует.

Помотав головой, как бык, отгоняющий слепня, я открыл дверцы шкафа, скрипнувшие в унисон с входной дверью.

На пороге показался Древний, всё такой же худой и в балахоне с капюшоном, сползшим на узкие плечи.

— Да-да, конечно, входи, — саркастично бросил я. — Манеры придумали явно не для тебя.

— Верно, — спокойно ответил он и, скрестив руки на груди, проплыл по воздуху к стулу. Но садиться не стал, а замер возле подоконника на фоне окна. — Чем ты занимался всё это время?

— Стихи писал, потел и карпа съел, — иронично кивнул я на блюдо с рыбными костями и головой.

— Я чувствую, что ты на меня зол, — прошелестел Древний. — Но пойми, я не в силах ничего поменять. Ни прошлое, ни будущее. Тебе стоит принять эту линию судьбы. А ещё лучше — отвлечься от всего этого, — он обвёл комнату рукой с перепончатыми пальцами. — Помнишь, о чём я тебя просил? Мне нужен помощник. Тот, кому я могу всецело доверять. Пришло время для ритуала открытия портала в тот мир, где обретаются мои сородичи. Ты поможешь мне?