Локотство
Шрифт:
– Ты же вроде выкупал?
– Я где столько денег сразу возьму? Оставлял часть на хранении, надеясь в зиму выкупить. А осенью сам знаешь, купцов толком не было. Денег нет. Шкурами и травами никто брать не хочет. А те, что готовы отдать, такие цены задирают! Все ведь понимали, что сейчас на продукты стоимость возрастёт.
– Мамит?
– За зиму собрал налог... Только мало. Если сейчас новые поля не засеем - голод будет.
– Вот! Ты же сам выход и предложил!
– Сейчас, Аликсий! Сейчас! Поля ещё вырубить надо, выжечь,
– Что делать? Давай новеньких на поля.
– Кормить-то их всё равно надо. Да и... не пойдут.
– Почему?
– Не хотят. Я с утра послал своих агитировать. Человек двадцать вроде согласились. Но не уверен, что как до дела дойдёт, поедут. Сразу же спрашивают об оплате. Как узнают, что пока только кормёжка, остальное осенью - отказываются. Они в мечтах витают. Многие расспрашивают, где дом можно построить. А кто-то вообще ухмыляется. Мол не для того из рабства бежали...
– Ладно. Давай так... С нашими поступим проще. Подними-ка цену на аренду лошадей.
– Уговор был зерном и сеном, по осени...
– Уговор был и о выкупе зерна! Они же цену подняли? Берём и сейчас, и по осени.
– У многих свои лошади. После Ханырока кто-то именно ими брал свою долю.
– Но большая-то часть у нас? Тяжеловозы вообще все. Поднимай. Новеньких корми пока. И давай после обеда собери народ перед крепостью.
– Говорить ты будешь?
Я кивнул.
С утра для вновь прибывших устроили общую помывку со стиркой около крепостного рва. После чего накормили завтраком. Парни Варёного, с дикого похмелья (не хуже чем моё), проводили агитацию в команду для похода в Загорную. Варёный всё же решил обойтись тысячей - больше добычи достанется. Но из "старых" ему дали добро набрать только половину. Люди не то что бы шли... Но старожилы, кто без жён, соглашались. Чувствую, они нам вместо продуктов ещё ртов понавезут. А вот новенькие не очень...
Импровизированная трибуна - телега была установлена прямо на мосту в крепость...
– Народ!...
– начал я.
К этому времени я был уже почти в норме. Хотя сладостная "вата" уже ютилась в моей черепной коробке - переборщил с "лечением".
– Те, кто давно в нашей обители, знают все правила, - вещал я стекающимся из шалашей людям.
– Никого не обижаем. Ни у кого не крадём. Женщин силой не берём...
– Меня взяли!
– крикнула не самой первой свежести рабыня, из новеньких.
Отличить оных было просто - по одежде.
– Кто и когда?
– На корабле. Вон тот!
– ткнула она пальцем в молодого верзилу тоже из новеньких. Лицо парня было осыпано прыщами - зим семнадцать, не более.
– Было?
– спросил я его.
Тот опустил голову.
– Значит, это твоя жена.
– Она сама!
– Было?!
– Она сама!
– Мамит! Разберись с ними. Если было, пусть в жёны берёт. Или откупается по договорённости.
С одной стороны жалко парня. Дамочка не первый
– Итак...
– продолжил я, - здесь есть законы. Никто никого попусту не обижает. Теперь далее... Никто никого не собирается просто кормить. Мы все здесь работаем...
– Хорта тоже?
– не вовремя решил проявить своё чувство юмора Тарт.
– А ты идёшь в Прибрежную.
– За что?!
– За язык.
– Локот, я ж не со зла...
– В Прибрежную. Учитывая заслуги - старостой. Ещё хоть слово и простым пойдёшь.
Ну, правда! Надоел этот зубоскал! Тем более, что на строительство острога (от крепости мы уже отказались по причине трудоёмкости) не хватало людей.
– Как скажете, локот, - образумился Тарт.
– Вы вольные люди! Кто не согласен с нашими законами, может идти в лес! Были у нас и такие, что возвращались в Империю! А вот кто останется, работать надо будет! Всем! Иначе голод! Я сам когда-то пришёл сюда так же, как и вы. Я понимаю, что каждому из вас, сейчас хочется обустроить свою жизнь. Построить дом. Завести семью. Стать нормальным человеком. Чем сможем, тем поможем. Даю руки, чтобы определиться с работой. Спустя это время общие котлы убираются.
По толпе прошёл ропот.
– А кто не может работать?!
– крикнул кто-то из толпы.
– Выйди! И скажи что хочешь!
Пройдя сквозь толпу разошедшихся в сторону рабов, перед мостом встал мелкий, но крепкий, мужичок с бородой. Хотя почти все из новеньких были с бородой.
– А кто не может?!
– повторил свой вопрос мужик.
– Не бывает таких. Не можешь охотником - иди лес рубить. Не можешь лес рубить - иди скотником. Не можешь дерьмо убирать - иди...
– я задумался, - Найдём.
– А ему?! Словый, подойди! Подойди тебе говорю!
Вперёд толпы вышел мужик с руками без кистей. А я уже слышал о нём! Как и, если правильно понимаю и об этом "мелком". Похоже, заноза будет та ещё. Это был, в общем-то, вдохновитель бунта на каменоломнях. "Мелкого" имею ввиду.
– Как угораздило?
– задал я вопрос безрукому, зная ответ.
Этот парень, пошёл в одиночку на карающих. Тут то ему и отсекли обе кисти.
– Тако... билися.
– С кем?
– С магами.
– Похвально. За что бился?
– Тако... Жить чтоба!
Мать же их деревенских! Сказал бы за общую свободу, свалил бы его обеспечение на новеньких. Нет, жратвы, жалко не было. Но "мелкого", вытолкнувшего калеку вперёд, нутром чую, урезонить надо.
– Ветеранов не бросим. Но и бездельничать не дадим. Дело найти попытаемся. В эти руки очень нужен народ на вырубку полей, - сменил я тему.
– А жить где?
– спросил мужик, борода и волосы которого подёрнулись сединой.
– В шалашах?
– Предлагаю вам вырыть пока несколько больших землянок и жить вместе. Постепенно построитесь домами.